Зарукоплескали неожиданной светлой мысли лидера все партийцы на руководящих должностях. Завизжали от восторга телевидение и газеты. Ну и, конечно же, еле-еле забухтели по углам остатки загнанной туда оппозиции. Никто не остался равнодушен. Только Леонид Матвеевич Рыжиков, регулярно продолжая выпуски газет, хранил молчание. А газета-то была одной из центральных в городе. Всякий уважающий себя чиновник, бизнесмен и даже бандит обязательно просматривал каждый выпуск, прочитывал и интересовался. Но ни в одном номере – ни на его страницах, ни в колонке главного редактора – нигде не находили они откликов на священные слова. Ну, не придал этому должного значения Рыжиков. Вот потерял нюх и всё!! Заигрался в свободу! А тут ещё жена приболела. Закружился совсем.
В это время дружок его, журналист Ваня Зубов, статейку приволок. В ней как раз-то об этом решительном лозунге и было прописано. Ваня действительно независимый. В штате не состоял, а так, по старой дружбе, время от времени пописывал в газетку. Кушать-то охота и независимым.
Рыжиков ему доверял. Статейку взглянул поверхностно. (Как раз торопился к супруге в больницу.) И дал «добро».
На следующий же день после выхода номера газеты началось. Звонки высокопоставленных чиновников, отцов города, недвусмысленные намёки и открытые угрозы. Даже с «замом» пришлось Леониду Матвеевичу разругаться. Тот, молодой специалист, будущее наше, стал доказывать, что газета «не имеет права выпускать подобные статьи; что всё это напоминает жуткую неблагодарность лояльным к газете людям». Леонид Матвеевич «зама» отчитал. Сам закрылся со свежим номером у себя в кабинете. Долго изучал статью. Ну, вот, ничего там, кроме правды, не увидел! Хотя, конечно же, ошибку свою признал. Сумел за много лет работы выучить, что правды – они бывают всех пород. Ну ошибся! А тут ещё Ваня в конце статьи, как резюме, добавил:
ВПЕРЕДИ ВСЕХ В МИРЕ:
по абсолютной величине убыли населения;
по количеству самоубийств среди пожилых людей;
по числу детей, брошенных родителями;
по числу разводов и детей, рождённых вне брака;
по количеству самоубийств среди детей и подростков;
по смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы;
по числу пациентов с заболеваниями психики;
по объёмам торговли людьми;
по количеству абортов и материнской смертности;
по объёму потребления героина (21 % мирового производства);
по объёму продаж крепкого алкоголя;
по потреблению спирта и спиртосодержащей продукции;
по темпам роста табакокурения;
по числу курящих детей;
по темпам роста ВИЧ-инфицированных;
по количеству авиакатастроф (в 13 раз больше среднемирового уровня).
Ну вот не показывал он этого Рыжикову! Значит, провёл, шельмец. Битый этот Ваня, опытный. Славы захотелось! Если втемяшится что в башку – обязательно сделает. Потому и сидит без работы из-за своего упрямства да прямоты. Нельзя у нас так. Поразмыслил Леонид Матвеевич, повздыхал, признал ошибочку, недогляд, но было слишком поздно. Вечером позвонил бо-ольшой начальник.
– Лёня, ты на кого там батон крошишь?
– Ничего я, всё нормально, – невпопад затараторил Рыжиков. – Так, ошибочка вышла. Исправим, всё исправим!
– Да нет, Лёня, исправлять будет уже другой. Такие ляпы могут не только кресла стоить. Так что, Лёня, учитывая прежние заслуги, оставайся-ка замом. А Кунаев пусть принимает дела. Эх, Лёня, Лёня! Как же это ты, старый волк, не сумел сориентироваться? Ничего, Кунаев молодой, хваткий. Вывернется. А ты в замы, Лёня, в замы! Иначе нам все краники перекроют. Понял?
– Да понял я, понял, Владислав Борисович, – мямлил Рыжиков. – Всё будет так, как вы сказали.
– То-то, Лёня, то-то! – назидательно произнёс в трубку невидимый начальник. – В заместителях оно спокойнее будет, – вслед за не совсем приятным выводом раздались прерывистые гудки.
Взбешённый, бросил Рыжиков трубку на аппарат, в сердцах подумал: «Спокойнее теперь будет и с зарплатой. На порядок ниже станет. Вот Ванька – гадёныш! Залез так залез со своими правдами! А может, Кунаев помог, кто знает».
Но дело сделано. С тех пор и стал Леонид Матвеевич замом у своего бывшего молодого зама. Тот, надо отдать ему должное, прессингу бывшего начальника не подвергал. Вроде бы работали как и раньше. Только решал всё Кунаев. Ну и, конечно же, зарплата у него была гораздо выше. Правда, все организационные вопросы, вся черновая работа, планёрки и совещания – всё это плавно перекочевало на плечи опытного опального Рыжикова. Он сперва молча недовольничал, сокрушался, но потом как работящий и честный человек привык, втянулся. А дело своё он любил!
Вот и сегодня, в понедельник, Леонид Матвеевич обстоятельно провёл планёрку, переговорил с одним журналистом по поводу не совсем грамотной статьи и сделал несколько важных звонков. Оставшись в кабинете в одиночестве, заказал секретарше кофе, мельком взглянул на часы. Было около десяти утра. В этот момент в кабинет постучали.
Петро Суконников вошёл, не пряча взгляд. Давно уже про себя решил: будь что будет! Или грудь в крестах, или голова в кустах.
Сухо, по-деловому поздоровались.
