Теперь всё больше убеждаюсь, что с фортуной мы как брат с сестрой. Завтра уезжаем! Ну, с фортуной это естественно, а ещё со мной едут Зоя, Верочка и Валентинка! Три самых дорогих для меня человека.
Скажу честно, что Зоя тоже не хотела покидать новый уютный дом.
– Паш, ну куда я? – серьёзно заявляла мне. – Мама болеет. Да и Верочка ещё мала, чтобы шляться с ней по свету. Поезжайте с Валей вдвоём. Отвезёшь её и возвращайся. Хозяйство надолго бросать нельзя.
– Зой, прекрати, – шутливым, слегка заискивающим тоном уговаривал я. – Нина Фоминична не в лесу остаётся. Лизу Суконникову просил, чтоб почаще её навещала. А Верочка уже большая. Люди с грудничками за тридевять земель ездят. И хозяйство никуда не сбежит. Фокин – толковый мужик, разберётся.
– Паш, может, не надо?..
– Зой, пожалуйста!..
В разговорах подобного рода прошла, пожалуй, целая неделя. И всё-таки удача снова улыбнулась. Ну, конечно, тут я сам ей немного помог. Но, как говорится, история будет об этом умалчивать. Слишком всё интимно, чтобы разносить по языкам.
Итак, уже завтра! Нас отвезёт на узловую станцию мой двоюродный брат Василий. Оттуда поездом до Москвы. Ну и как в песне поётся: «И летят самолёты…» Здравствуй, Канада! Обязательно нужно будет заглянуть в Торонто, в зал хоккейной славы. Когда-то с ума сходил от этой игры. Да и кто из мальчишек в семидесятые не грезил хоккеем?! Хотя Зоя может опять запротивиться. Нам ведь нужно в Квебек. Конечно же, я сумею что-нибудь придумать. Ещё увидит, как ей повезло. Пусть не думает, что я обыкновенный буржуй типа Плюшкина, который будет сидеть на мягком месте и считать зёрнышки, будто мышь в закроме. Я покажу ей, как чудесен мир! И это начинается уже завтра!
А до этого ещё полдня и целая ночь впереди.
Настроение у меня лучше некуда. Пока женщины собирают вещи в дорогу, всё же стараюсь слегка придавить эту эйфорию. Грустновато покидать родину. Ну не навсегда же я, в конце концов! Нет, не то. Гложет что-то внутри. Даже не пойму что. Петьку, дружка, жалко. Совсем какой-то не такой стал. Теперь вот уезжаю мир посмотреть, себя показать. А Суконников никогда этого не сможет. Жалко его. Ведь умный мужик. И пашет, как вол, с утра до ночи. А гордый! Сколько раз пытался ему реально помочь, а он ни в какую. Ладно, придётся хитростью действовать, иначе всю поездку буду о нём думать. Вот как засядет что-нибудь в голову, так хоть плачь!
Порывшись в сейфе, достал сто тысяч наличных рублей и, положив их в пакет, направился прямиком через огороды к Суконниковым. Ещё издали услышал, как Петька с Елизаветой во дворе ссорятся.
– …И зачем, и зачем только ты его извёл?! Такой петушок был! На загляденье хозяин. И курочки неслись, – причитала она.
– Да ладно. Он, этот, не хуже… – пытался оправдываться Петро.
– Ага, угу, не хуже. Развалится на солнышке, зараза, а куры сами по себе шастают. Яйца под квочками почти все свежие! Где теперь цыплят брать будем? Опять на рынке? Кто б денег на них дал!..
– Не ори ты! Масла наколотишь да продашь. Вот тебе и цыплята.
– Ага, угу, шило на мыло менять! Да, умные мы…
Перепалка продолжалась, приобретая всё более интенсивный характер. Но, увидев меня, Суконниковы притихли. Сор должен оставаться в избе.
– Чего это вы, соседи? – предварительно поздоровавшись, спросил я вмиг нахмурившуюся чету. – Вроде как ругаетесь?
– Нет. Чуток разве, – буркнул недовольно Петро.
– Та-а-а, нормально разговариваем, – нашлась Елизавета, всё ж отводя взгляд в сторонку.
– Ладно. Меня не касается. По важному делу зашёл.
Петро, уже начавший было деланно улыбаться, пытаясь скрыть только что имевший место быть между ним и супругой конфликт, тут же насторожился. Глаза сразу сузились до размеров маленьких щелочек. Забегала мысля! Уж я-то его знаю.
– По делу, так по делу, – вроде невзначай, спокойно произнёс он. – А по какому, сам скажешь.
– Да вы ж знаете, что мы уезжаем.
– Ну.
– Так хотел попросить, чтоб деньги у вас похранились. Пока не вернёмся.
– А, да это… – окончательно расслабился Петро и глянул на Елизавету. Она молчала. – В общем, можешь оставить. Сейф у меня оружейный, добрый. Так что никуда не денутся.
– Вот и славно, – искренне обрадовался я и протянул ему пакет.
Петро слегка отстранил его.
– Лизань, отнеси в хату, пожалуйста. Вечером приберу. – И он многозначительно посмотрел на жену.
Елизавета отёрла о халат грязные в чём-то руки и, приняв у меня деньги, молча засеменила к дому. Она уже скрылась за его углом, когда Петро хлопнул себя по лбу:
– Эх, чего это мы не пересчитали?
