– Да чего их попусту слюнявить, – постарался я придать голосу как можно больше безразличия. – Сто тысяч там, и так скажу… А будет меньше – не обижусь. Ты это… Если надо, бери, не стесняйся. Когда-нибудь отдашь… А не получится, так, опять же, не обижусь… – Я поймал себя на мысли о том, как мне страшно. Да, дружок из породы «редких мамонтов». Сейчас может разораться и денежками моими мне же по физиономии. Стерплю, молча развернусь и уйду. Но видит Бог, что от всего сердца хочу помочь другу. Не страшно из-за того, что разорётся или бросит в меня пакетом, а страшно потому, что может не принять, даже обидеться на попытку хотя бы слегка ему помочь. Вот твердолобый! Если разорётся, тогда уж я обижусь не на шутку!
– Ты опять за своё, – полностью оправдывая предположения, набычился Петька. – Говорил же, что ничего нам не надо! Или русского языка не понимаешь?!
– Ладно. Не хочешь – не бери, – и не думая отсиживаться в обороне, отчеканил я. – Только случаи всякие бывают, не зарекайся.
– Паш, да пошёл ты с этими случаями, – как-то совсем уж беззлобно, почти обречённо возразил Петро. – Пока ещё шевелюсь помаленьку: сам смогу заработать…
– Как знаешь, – перебил я товарища, решив не заострять внимание на этих проклятых деньгах. Не хватало поругаться перед дальней дорогой! Было бы из-за чего! – Моё дело маленькое. Ладно. Закрыли тему. Вы, это, наведывайтесь почаще к Фоминичне. Гипертония её изводит. А жарища начнётся… сам понимаешь.
– О, к Фоминичне я первый! Умная тебе тёща досталась, Паша. Много чего мне подсказала.
– Пишешь по-прежнему?
– Пытаюсь. Да теперь вот сенокос на носу. Видно, вправду говорят: рождённый ползать – летать не смеет!
– А ты летай, Петь, летай. Приеду, что-нибудь придумаем. Законченное произведение есть?
– Пока нет. Но карабкаюсь, думаю к Новому году повесть осилить.
– Вот и думай. Ещё не вникал в эти писательские дела, но обещаю поразмыслить о том, как тебе помочь.
– Со своим разберись, – снова в штыки встретил меня Петька.
– Разберусь. Ладно, пока дружище, – протянул ему ладонь. – Бывайте тут.
– И вам счастливо съездить, – пожал её своей лапищей Суконников. – Пока.
– Не забудьте про Нину Фоминичну, – уже издали, обернувшись, напомнил я.
– Не волнуйтесь, не забудем, – твёрдо ответил Петька и занялся делами. Елизавету я больше так и не увидел.
Снова огородами вернувшись домой, остаток дня не мог найти себе места. Раньше, перед любой поездкой, был спокоен, как сытый удав. А теперь не то. Похоже, это проклятый возраст! И откуда что берётся!
В итоге, хотя всё было давно оговорено и улажено, я всё-таки снова, чтобы убить время, намеренно пешком пошёл на фазенду. Бедные мои мужички! Они не чаяли, когда уже закончится длинный рабочий день. И всё из-за меня. Я совал нос в каждую дырку, нудел по любому поводу. Нет, определённо со мною что-то происходит!!
Наконец, пришло время и все работники разбежались по домам. Остался один сторож – двоюродный брат Сергей. Так и его доконал нравоучениями, наставлениями: «Серёжа, не пей», «Будь человеком» и т. п.
Представляю, что все они будут завтра обо мне говорить! Но это уже никого не станет волновать. Главное сделано: я убил время. И вроде как считал, что не без пользы. Завтра мы будем далеко-далеко от всех этих железок, полей, ненавидящих друг дружку людишек и нескончаемых проблем. Да здравствует завтра!
Ровно в полночь погрузились в старенькую «шестёрку» Василия, и он помчал нас на станцию. Ехать пятьдесят километров. Скорый поезд на Москву отправлялся в два часа, двадцать минут. Даже учитывая заминку при прощаниях, времени было с запасом.
Василий не торопился. Вёл машину ровно, уверенно.
За окошком, освещаемые светом фар, мимо плыли глубокие обочины и реденькие лесопосадки.
Несмотря на то что Зоя и дети дремали, мы всё же негромко, стараясь не мешать, пытались разговаривать. Я всё больше о хозяйстве, будущем урожае и тому подобном. Василий, как всегда (за рыбу деньги!), нет-нет да и переходил на политику. А я чего? Это им не сладко. Вот они как чуть, так и начинают мнить себя Бовиными-Радзинскими. А я чего? Слушал и поддакивал. Хотя во многом, действительно, был согласен. Не будь я богатым, то хозяйство моё давно бы обанкротилось. Начинать здесь что-то «с нуля» – нужны громадные деньги, или не менее громадные связи. Лучше всего то, и другое.
Вот и станция. Сели мы в поезд точно по расписанию. Василий помахал рукой и пошёл к машине. Проводили его взглядами, наскоро расположившись в купе, завалились спать. Мерно и успокаивающе стучали колёса набравшего ход «скорого».
Вечером следующего дня мы успешно прошли таможенный контроль в Домодедово и, сев в самолёт компании «Эйр Франс», без проблем вылетели за океан. Э-э-э, прямиком в Торонто, в аэропорт имени Лестера Боула Пирсона – четырнадцатого премьер-министра Канады. Мне опять пришлось немного схитрить. Для нашего же блага. Проделал это так незаметно, что Зоя ни о чём не догадалась. Ещё бы! Она так мало знает о том, как прекрасен мир. Я постараюсь показать ей его.
