– Девай свой куда хочешь, – говорю. – Мои дивиденды, вон, Елизавета уже со свежей муки блинов испекла. Дети таскают, неголодные. А из сахара самогонки сварим. Куда в деревне без пол-литра? А ты своим сам распоряжайся.
Сопит, отстал. Кажется, послал ваучер в какое-то АО «МММ». Ага. Пусть теперь дожидается мешка денег.
Носятся все с этими ваучерами, как дурень со ступой. Ну не знаем мы, что с ними делать?! Наверное, я всё-таки правильно поступил. Мои дивиденды уже видно.
На работе поразил Вениамин – стропальщик с подъёмного крана. Ходит такой вечно серьёзный, и вечно поддатый. Невысокого росточка, живёт один, хозяйства – ноль, в холодильнике – мышь повесится.
Говорят, перечитал все собрания сочинений Ленина. По поводу нынешней в стране ситуации всегда хмуро вещает:
– А что удивляетесь? Такое в истории уже было. Всё возвращается, и только.
Спрашиваю его как-то:
– Веня, а ты куда, во что свой ваучер вложил?
Серьёзный всегда, а тут улыбнулся:
– Я, – говорит, – его на литр водки выменял.
– Да ты что? Сдурел, что ли? – с поддельным юморком возмутился я. – Это же наше достойное, обеспеченное будущее! Зачем же так нехорошо поступил?
Вениамин небрежно махнул небольшой замазанной ладошкой и, натопорщив неухоженные усы, глазками улыбнулся:
– Ай, то хоть немножко весёленьким побудешь!
Смеялся я до коликов в животе. Вот он яркий пример хозяина! Кто будет всем владеть? Такие, как я да Вениамин? Вряд ли.
Вечером шёл с работы и, припомнив этот удивительный ответ стропальщика, задумался: «А ведь правда. Побыть весёленьким – уже немало. Народ ходит вокруг злой, раздражительный. Слова доброго не услышишь. Глотки готовы друг дружке грызть. Наверное, потому, что никто не знает того, что будет с нами дальше».
Похоже, Вениамин, как и я, не прогадал. Всё равно же надурят…
…Осень. На улице сыро и холодно.
Примерно так же на душе.
Вчера приезжали спекулянты покупать мёд. Ребята молодые, здоровые. Похоже, с бодуна. Один без конца прихлёбывал пиво. Смеются, шутят; глазки нахальные. Таким ни до чего нет дела. На уме только деньги, ничего больше.
Мёд забрали. По телефону договаривались о том, что возьмут по пятьдесят рублей за килограмм. Но по приезду один из них – наверное, главный – долго ковырялся во всех трёх флягах. Уж макал, макал палец; уж сосал, сосал его, как медведь. Говорит:
– Возьмём! Но по сорок пять за кило. Не хочешь – мы поехали дальше.
