Я смотрел, как они, высоченные мужики, решительно садились за штурвалы «Кировцев». Тронулись трактора! Вонзились в землю острые плоскорезы, завертелись мощные диски БДТ. Потянулась за агрегатами тёмная, буроватая полоса жирной пашни. Задышала, очищаясь от сорняков, кормилица-земля. Приятен и головокружителен был её неповторимый запах. С наслаждением вдыхая его всеми лёгкими, я вдруг почувствовал, что живу не зря. Вот, оказывается, чего не хватало все эти годы!
Ещё долго стоял я у поля – своего поля, – вспоминая столичные светские вечеринки, сопливые слёзы разорившихся конкурентов, суету вокруг политики и многое-многое другое. Всё это казалось таким мерзким и пустым на фоне лишь одного обыкновенного поля. Сколько же нужно пройти, чтобы осознать очевидное?!
Фокины уже заделали сворота и стали вдоль поля нарезать первую загонку. До слуха моего доносился размеренный, спокойный рокот идущих внагрузку тракторов. Всё получалось как надо. Я довольно взглянул им вслед и нетерпеливо прыгнул в «семёрку». Ждали сотни нерешённых проблем. Нужно было ехать. И я поехал.
Ранней весной, когда в муках принималось решение сочетать полезное с приятным, даже не представлял, что это «полезное» может затмить собой всё остальное. А на «приятное» почти не останется времени.
И всё же мысли о Зое Письменной не покидали ни на минуту. «Что это? – думал я. – Любовь? – И тут же, хватившись, сам себе говорил: – Неужели ты, Паша, навсегда останешься мальчишкой?! Ведь был же серьёзным человеком! Так нет, заковырялся в земле. Не успел посеять – уже грезишь об урожае. А теперь вот: не успел увидеть красивую женщину – даже едва знаком с ней – уже думаешь, что это любовь. Ещё скажи: судьба!»
Но какие бы мысли ни одолевали мою шальную головушку, а сердце уже чувствовало что-то необъяснимое, торжественное. И не было силы на земле, заставившей бы его перестать чувствовать это.
Последовательно, очень настойчиво искал я малейшие предлоги для того, чтобы «случайно» встречаться с Зоей. То это была подписка на журналы и газеты на следующее полугодие, то мне вдруг срочно занадобилось купить конверт на почте, а то и совсем просто: машина «глохла» прямо напротив дома Письменных, как раз когда Зоя поливала в палисаднике только что высаженные цветочки.
Она, конечно же, не слепая, замечала знаки внимания, оказываемые с моей стороны. Сама же старалась говорить вежливо и приветливо. Впрочем, она со всеми так общалась. Но было в её поведении что-то, заставлявшее думать о том, что Зоя меня пугается. Нет, она не убегала, и лицо её никогда не перекашивала гримаса ужаса. Вот только временами и без того грустный взгляд её становился ещё печальнее. Если она что-нибудь говорила в тот момент, то тут же умолкала, пыталась отвернуться. И словно превращалась в глухую холодную стену! Нечасто, но несколько раз подметил эту её странность.
И всё же я не придавал особого значения ничему. Ни временами непонятное поведение Зои, ни разные назойливые, не всегда приличные слухи, поползшие по деревне, словно стая гадюк на Воздвиженье, и вообще ничто не могло удержать меня от желания быть рядом с этой женщиной. Я только и ждал подходящего случая, чтобы сказать ей об этом.
Между тем подобного случая никак не представлялось.
Уже подходила к концу посевная. Хозяйство моё хоть ещё и некрепкое, но весенне-полевые работы производило успешно. Фокины трудились на совесть. Два гусеничных трактора с агрегатами для сева зерновых я нанял у одного из местных фермеров. Засыпщиками пошли двоюродные братья Василий и Серёга и их дети. Машину для подвоза семян выделил управляющий «Агро-Холдинга». (Небезвозмездно, конечно.)
А ещё нужно было организовать подвоз воды, дежурный сварочный аппарат, горячие обеды в поле и десятки других мелочей, без которых ну никак не обойтись. И я крутился как белка в колесе! Когда уж тут думать о себе?
Но вот до завершения весенне-полевых остались небольшие штришки. Сегодня один агрегат должен был закончить сев ячменя у Медвежьей балки. Настроение приподнялось в гору. Скажу честно: хозяин я ещё не совсем добрый. Так надоела эта круговерть! Немудрено. За последние лет пять-шесть совсем разучился работать физически. Да и морально за меня трудились многочисленные замы. А тут такое! В глубине души иногда сокрушался о том, что взялся за подобное дело. Но дороги назад не было. Все трудности действовали на меня, словно красное полотнище на быка. Что ж, таков уж мой характер.
Сегодня к вечеру должен был завершиться первый этап затеянного предприятия. И поэтому я был весел, шутил с людьми в поле и, приехав на фазенду, отпустил парочку комплиментов Федотовне. На что она с удивлением взглянула на меня поверх оправы своих с толстыми стёклами очков.
Наказав ей исполнить кое-какие поручения, я сел в «семёрку» и поехал прямиком к дому Письменных.
«А чего ходить вокруг да около, – решил про себя. – Ведь я уже не мальчик! Да и Зоя не семнадцатилетка. Скажу ей всё как есть… Будь что будет!»
