Беда пришла, как всегда, нежданно-негаданно. Нина Фоминична и Зоя никогда не забудут тот день, вернее, то злополучное утро. Накануне поздним вечером Александр Петрович с зятем погнали машину в гараж. И не вернулись! Ночь женщины провели без сна. Вслушивались, как беснуются за окном пьяные толпы людишек. Иногда в частных кварталах вспыхивали пожары. Несколько раз за ночь в дверь настойчиво стучали, громко матерились на местном наречии. В те минуты Зоя и Нина Фоминична от страха переставали даже дышать. Стыдно, почти физически больно было уже немолодой учительнице прятаться от своих учеников и от их обезумевших родителей. Всю свою жизнь она учила их только хорошему! Учила добру! И ничему плохому.
Наконец наступило утро. На улицах города появилась милиция.
К Письменным пришёл юноша, бравший у Нины Фоминичны уроки русского языка. Не поднимая взгляда, попросил встревоженных женщин следовать за ним.
Шли молча. Со страхом разглядывали адские следы ночных погромов, пепелища домов и… изувеченные трупы людей! Леденящий каждую клеточку тела ужас охватил Нину Фоминичну и Зою. Всюду горе, смерть, слёзы! Но то, что ожидало их впереди, заставило забыть чужую боль. Слишком много оказалось своей!
В тупике за гаражами лежали истерзанные тела Александра Петровича и Сергея. Здесь настигли их обезумевшие преследователи. Очевидно, Сергей пытался защищаться. На его правую руку был намотан изрезанный в клочья пиджак. Тщетно. Видимо, слишком неравными оказались силы. Тридцать восемь ножевых ранений потом насчитали на его молодом, жаждущем жизни теле. Александра Петровича убийцы проткнули ножами четырнадцать раз! Всё вокруг было залито кровью… Кровью родных людей!
Нина Фоминична и Зоя оказались потрясены горем до предела. Без всякой помпезности, наскоро похоронили мужчин. Тогда так многих хоронили, с ужасом понимая, что в любую минуту могут сами оказаться в могиле. Ситуация в республике уже давно вышла из-под контроля властей.
Потеряв мужа и зятя, Нина Фоминична решила во что бы то ни стало сохранить дочь. В институт Зою она больше не отпустила. Выждав соседа по лестничной площадке, сурово и твёрдо глядя в его торжествующее злорадной улыбочкой лицо, решительно сказала: «Отвези в Россию. Квартиру можешь забирать».
Так Нина Фоминична и её дочь Зоя смогли выехать из «братской» республики. С собой бывший сосед разрешил взять только узлы с одеждой, книги. Ехали на «Волге» с прицепом. Едва преодолели границу только что возникшего, нового государства Россия, как Нина Фоминична поняла, осознала, что ехать абсолютно некуда. Где-то был у неё родной брат, но далеко, на Севере; да и не общались уже лет десять. И тут Письменная-старшая вспомнила о давней подруге – Маргарите Войтовой. Когда-то учились вместе на педагогов. До недавнего времени переписывались, пока не началась перестройка. Измученным голосом произнесла Нина Фоминична адрес. Примут или нет – значения не имело. Ехать больше некуда!
Войтова Маргарита Ивановна встретила подругу очень тепло. Сама-то к тому времени уже овдовела. Дети в городе, живут своими семьями.
И Письменные осели в Краюхе. Вначале жили у Маргариты Ивановны. Немного позже Войтова помогла купить собственный домик.
Трудно, тяжело без мужских рук вести хозяйство, но они справлялись. В трудолюбии им не откажешь. Зоя устроилась работать на почту. Нина Фоминична оформилась на пенсию.
Но ещё до этого была нервотрёпка с чиновниками. Оказалось, что при поспешном отъезде с места жительства Письменные утратили все документы. Кто знает: может, потеряли, а может (в чём уверена Нина Фоминична), «доброжелательный» сосед помог? Так или иначе, а пришлось восстанавливать паспорта, трудовую книжку.
Запросы в республику оставались без ответов. Там шла война. А здесь милиция и чиновники смотрели с подозрением, даже чуть ли не с отвращением. Норовили стегануть обидным словцом.
И всё-таки Нина Фоминична с Зоей пережили и это. Восстановили документы. В новом паспорте Зоя осталась под девичьей фамилией. Так и зажили заново, с нуля. Старой осталась только боль в сердцах. Тупая, щемящая боль!
Нина Фоминична – пожилая женщина – безропотно смирилась с этой непроходящей болью. Но отчётливо понимала, что дочь её ещё достаточно молода, ей просто необходимо забыть весь произошедший с ними кошмар. Ей нужно было смеяться, любить, рожать детишек. Матери хотелось, чтобы Зоя была счастлива. Поэтому когда к дочери кто-нибудь из местных парней набивался в женихи, бывшая учительница в глубине души радовалась. И огорчалась, как только дочь говорила решительное «нет!».
Последнее я домыслил сам. Потому что в процессе общения понял, насколько Нина Фоминична дорожит дочерью. И даже стало не по себе оттого, что я ей солгу. Но только капельку – для пользы дела. Зато Зое обязательно расскажу о себе всё! Решительно и бесповоротно! Хватит с меня одного брака на лжи. А уж потом пусть сама решает, что маме нужно знать, а чего нет.
