– Вы не удивляйтесь, – сказала она. – Я почти всю жизнь учителем русского языка и литературы проработала. Книги очень люблю. Дочь тоже увлекается.
Зоя снова засмущалась, будто мама выдала самый сокровенный её секрет.
А Нина Фоминична продолжила:
– Мы многое потеряли, когда бежали; многое пришлось оставить. Но бросить книги я не смогла. Книги не для варваров. Паша, ну-ка, помогите поставить стол.
Я вытащил из угла на середину комнаты круглый столик. Нина Фоминична застелила его неброской голубенькой скатертью. Зоя поставила вазу с букетом тюльпанов. Поместились на столе шампанское, конфеты и два выполненных под хрусталь фужера. Зоина мама, страдающая высоким артериальным давлением, от спиртного отказалась напрочь, даже по поводу такого торжественного случая. Поэтому для неё был заварен свежий душистый чай.
Мы просидели очень долго. Все трое присматривались друг к другу. О многом разговаривали. Так я узнал историю семьи Письменных. Она проста и в то же время страшна, как истории сотен тысяч русских семей, живших на территории Советского Союза. Чужие там и не свои здесь! Один Господь знает, что пришлось пережить этим людям, в одно мгновение получившим статус беженцев.
И вот эта история…
…С 1970 года Письменные жили в одной из советских республик. (Специально не буду говорить, в какой именно.) Отец Зои – Александр Петрович – трудился шофёром на городской автобазе, а мама учила местных детишек великому и могучему русскому языку.
Письменные жили ладно. Воспитывали дочку и, как все люди в СССР, мечтали о прекрасном будущем.
Волнения в республике начались ещё в далёком 1989 году. Плохие люди стали настойчиво завладевать душами и мыслями местной молодёжи. В ход шли наркотики и деньги западных «друзей». Уже скоро русские были объявлены захватчиками. Национальная рознь набирала ужасающие обороты. Вначале вечерами, а после даже днём ходить по улицам городов и сёл русскоязычному населению стало небезопасно.
Незадолго до этого Письменные отгуляли свадьбу. Единственная дочь Зоя, учившаяся на первом курсе местного педагогического института, скоропалительно, по большой любви вышла замуж за однокурсника Сергея Кондратьева. Жить решили в квартире Зоиных родителей. Благо трёхкомнатная, улучшенной планировки, с просторной ванной и раздельным санузлом. Места хватало всем.
Нина Фоминична и Александр Петрович, с умилением глядя на молодых, не могли нарадоваться. Действительно, Зоя и Сергей искренне любили друг друга. Она – невысокая, слегка суетливая, как все девушки в её возрасте, и он – статный, широкоплечий парень. Казалось, они созданы друг для друга. Повсюду их видели только вместе. Молодожёны и умом были не обделены. Решили сперва закончить институт, а уж потом подумать о детях. Так бы Письменные и дождались внучат. Но…
…Прессинг русских всё усиливался. В среде их пошли тревожные разговоры о непонятном исчезновении знакомых и родственников.
Нездоровое волнение охватило дружные семейства Письменных и Кондратьевых. Тут ещё сосед по лестничной площадке, местный абориген, стал нагло угрожать, требуя немедленно освободить квартиру. Взамен предлагал однокомнатную развалюху на краю города.
Александр Петрович поначалу просто отшучивался. Думал, что всё это несерьёзно. Знакомы ведь давно. Не один год прожили бок о бок, как говорится, душа в душу. Вместе работали на благо великой Родины, вместе детишек растили.
Но что-то изменилось в умах людишек. (Да, да! Не людей, а людишек.) Вскоре с соседом невозможно стало встречаться. Учительницу своих детей поносил он последними словами. Советовал «улепётывать своя Россия», иначе будет хуже. На Александра Петровича и Сергея несколько раз, брызжа слюной ненависти, бросался с кулаками. Получив достойный отпор, матерился на родном вперемешку с русским языке, яростно скрежетал зубами:
– Будет вам, русские свиньи, будет вам!
Совсем скоро Нине Фоминичне на работе нагло и цинично дали понять, чтобы писала заявление «по собственному желанию». Потерял работу и Александр Петрович. Письменные, как и тысячи подобных им семей, остались без средств к существованию.
Между тем Зое и Серёже оставалось учиться ещё два года. Родители да и сами дети решили, что институт нужно окончить во что бы то ни стало. Поэтому Александр Петрович, несмотря на всё усугубляющуюся обстановку вокруг русскоязычного населения, стал подрабатывать извозом на своём «москвиче».
Нина Фоминична занялась репетиторством на дому. Так и жили. Каждый день, каждую минутку в страхе! Всё лишь для того, чтобы дети получили образование. Ещё немножко, ещё чуть-чуть – и можно будет переехать в Россию. Но куда? Дом-то здесь!
