Тем не менее, я не хотел долго валяться в кровати. Уж слишком было любопытно посмотреть, что изменилось здесь со дня моего последнего визита. Я встал, по всей видимости, слишком резко, потому как перед глазами резко потемнело. Я вновь опустился на кровать, и виски мои сразила острая боль. Возникало чувство, как будто кто-то водит кинжалом по моему черепу. Я стиснул зубы, но боль всё равно выдавила из меня стон. А затем боль прошла столь же внезапно, как и появилась. Я не успел перевести дух, как из смежной комнаты появился мистер Глауб.
— О, Сэм, ты уже проснулся?
— Что… вы… со мной сделали? — я пробормотал тяжело дыша.
— Я? Ничего.
— А как же я оказался здесь?
Уголки губ профессора слегка дрогнули.
— Ты сам сюда спустился. Не помнишь? Вот и славненько. Вставай, завтракай, нас ждет много работы.
И как бы пресекая дальнейшие расспросы, он вышел за дверь, ведущую в нашу прихожую.
Ох уж эта манера профессора. Я по ней даже немного скучаю.
Но делать было нечего. Я вышел из спальни, закрыл дверь, собрался с мыслями и вновь открыл. За дверью оказался склад. Магия не подвела.
Склад никак не изменился, разве что корма для животных почти не осталось. Интересно, профессор не забыл выпустить наш зоопарк. И тут меня осенило, что Эрни, мой крысеныш, остался дома! Без еды и воды. А ведь я никого не предупредил о своем отъезде, и никто не сможет о нём позаботиться. Бедный мой маленький Эрни. Надеюсь, что с Бри никогда не случится ничего похожего. Искренне надеюсь.
Тем не менее я наспех перекусил, и отправился в библиотеку. Там я и застал мистера Глауба. Он сидел в кресле и разглядывал свою коллекцию кристаллов Анима. Их уже было одиннадцать штук. Среди них так же лежала душа Кряхса, самая крохотная из всех.
Профессор даже не повернулся в мою сторону.
— Интересно, Сэмми, хранят ли эти камни память человека?
Этот внезапный вопрос опешил меня.
— Я думаю, что да, хранят.
Мистер Глауб слегка нахмурился.
— Но ведь за память отвечает мозг, и если у существа черепно-мозговые травмы, то память так же пропадает. Да, есть способы восстановления амнезии, но я сомневаюсь, что эти способы направлены на исцеление души.
— А что вы понимаете под исцелением души? — сорвался с моих губ вопрос.
Профессор какое-то время молча смотрел на кристалл кофейного оттенка.
— Сэм, я понятия не имею, что несут всякие храмовники, когда твердят про исцеление души. Я не уверен, что её даже можно как-то ранить. Ты и сам видишь, насколько тверды эти кристаллы.
— Тогда почему вы до сих пор скучаете по Либен?
И я тут же пожалел о том, что задал этот вопрос.
Профессор резко встал и прижал меня к книжному шкафу, да с такой силой, что несколько фолиантов посыпалось с верхних полок. В его серых глазах вспыхнуло пламя. Он мне казался огромным и страшным в этот момент. Его ледяные пальцы сомкнулись у меня на горле. Я стал задыхаться и потому, словно рыба, выброшенная на берег, беспомощно открывал и закрывал рот.
— Не смей произносить её имя, жалкий червь, — прошипел мистер Глауб, после чего выпустил меня, и я рухнул на колени, жадно глотая воздух. Профессор вернулся в свое кресло и прикрыл ладонью глаза.
Я боялся даже пошевелиться, мне казалось, что мистер Глауб в другой раз меня просто испепелит на месте. Или того хуже, извлечет мою душу.
— Да, думаю, что душу, всё-таки, можно ранить, — простонал профессор, — Прости меня за то, что так вспылил.
— Кто она такая? — спросил я на свой страх и риск.
— Моя первая и единственная любовь, — мистер Глауб замолчал, а затем дрожащим голосом добавил, — Давай… Давай не будем сейчас об этом.
— Да, хорошо, мистер Глауб.
— Пойдем, Сэмми, нас ждёт сегодня много работы…
— Мистер Глауб.
— Ммм?
— Когда мы уехали из Элвенмуна, я забыл распорядиться моей ручной крысой Эрни.
Профессор помолчал, а затем спросил:
— Она осталась в твоей спальне?
— Да, в небольшой клетке.
— Тогда можешь не переживать, я о ней позабочусь.
Весь оставшийся день мы измеряли габариты кристаллов, стараясь найти закономерность. И мы её нашли. Чем более тяжкие преступления совершал человек при жизни, тем меньшего размера была его душа. Но мистер Глауб был не доволен этими результатами. Магнус Аним проводил свои опыты только на заключенных. Это могло означать, что любая человеческая душа была размером не больше ореха, или же что у невиновного человека душа и того меньше. Проводилось слишком мало экспериментов. Слишком мало.
Когда я вернулся в свою комнату, то обнаружил на кровати клетку с Эрни. Бедный мой маленький Эрни. Но тогда я лишь поблагодарил профессора, за то, что он перенес моего грызуна.
Мне тяжело повествовать о событиях, что происходили далее. Но день за днём мистер Глауб становился все более одержим исследованиями. Он был способен часами просидеть в кресле, крутя перед глазами один из кристаллов Анима, или же разбудить меня посреди глубокой ночи, чтобы мы перепроверили наши расчеты. И вся эта канитель продолжалась более недели, пока не случилось то, что случилось.
