Стен у Элвенмуна не имелось, потому как город защищен с помощью магического купола, который способен выпускать, но не впускать. Чтобы хоть как-то разграничить территорию города, по периметру купола находится живая изгородь, не более метра высотой. До границы Элвенмуна от дома мистера Глауба было не более получаса ходьбы. Несмотря на наличие магического купола, птицы спокойно пролетают над городом. Объяснения этому феномену — нет, по всей видимости лишь пернатые обладают иммунитетом к этому заклинанию. Все остальные натыкаются на невидимую стену. Ах да, не рекомендуется передумывать в процессе перехода через стену. Если на полпути решишь вернуться обратно, то магическая стена вмиг станет вполне материальна на ощупь, что может привести к летальным последствиям. Опасно, зато из вне не могут напасть. Правда магам и колдунам академии Элвенмуна наносится специальная защитная руна, которая позволяет беспрепятственно проходить сквозь купол, но секрет этой руны передается от верховного магистра к верховному магистру, и о ней не знают даже колдуны коллегии Фаулхэксе. Поговаривают, что в состав специальной краски входит голубиный помет, но это лишь студенческие спекуляции. Даже мистер Глауб ничего не знал о её составе. Или же просто не хотел рассказывать?
Но вернемся в дом профессора. Я решил вернуться в его кабинет, посмотреть, как он. Чертов топографический кретинизм, и мания мистера Глауба приобретать одинаковые двери. Перейдя десяток комнат, я наконец-то вернулся в ту, откуда началась моя экскурсия. Профессор по-прежнему спал, правда, кто-то бережно укрыл его пледом. Чуть в отдалении находилась комната, которую я еще не исследовал. По всей видимости, это была спальня мистера Глауба. Я подошел к двери и аккуратно толкнул её.
Спальня разительно отличалась от всего сдержанного содержания дома. Стены были приятного персикового цвета, посередине комнаты стояла большая двуспальная кровать, толстые шторы и, что меня больше всего поразило — портрет. Это был портрет молодой девушки с густыми черными волосами, карими глазами и длинными тонкими пальцами, державшими серебряный кубок. Она была в чёрном легком платье и смотрела немного взволновано в сторону художника. Черты лица её были прямыми и нежными, глаза раскосые, а губы тонкие и алые. Она была неописуемо обаятельна и красива. Под портретом значилось имя: “Либен Глауб”. Я не знал, кем была эта девушка для профессора: сестра, мать, супруга или дочь, но судя по всему, она играла важную роль в его жизни, потому как портрет лучше всего видно, если лежать на кровати. Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее мне становилось не по себе. Я заметил на её тонких запястьях шрамы, а под глазами темные синяки, судя по всему от бессонницы, а её кожа была болезненно бледна. Она была прекрасна и ужасна одновременно. Я не выдержал её пристального взгляда и вышел из комнаты. Я не стал будить мистера Глауба и просто отправился к себе домой.
Боги улыбаются мне. Начался обильный ливень. Тюремщик сказал, что если дождь не стихнет, то казнь придется перенести. Надеюсь, что успею все записать.
Я не буду рассказывать, чем я занимался всё это время, после того как мы вернулись с мистером Глаубом в Элвенмун. Скажу лишь, что тогда я три месяца не видел профессора. Он не появлялся на работе, и в то же время не появлялся дома. Или же прислуга мне просто лгала. Так или иначе, у меня оставалось очень много вопросов, на которые мне нужны были ответы, и это незнание начинало сводить меня с ума. На протяжении трех месяцев я непрерывно прокручивал все то, что происходило в убежище. Кто такая Либен? Почему прислуга столь безэмоциональна? Неужели мистер Глауб правда собрался кого-то убивать? И почему это всё началось?
Я ложился спать и видел девушку с портрета в той “темнице”, в клетке на месте Кряхса. Она истерично кричала, в то время как профессор монотонно читал какое-то заклинание. И все это под вой перепуганных собак и скрежет крыс. Я уже был сыт по горло этим кошмаром, и он долго меня преследовал. Из-за этого я стал очень нервным и дерганым, а моя замкнутость лишь усугубилась. Я старался затушить эти видения в эле, но алкоголь был бессилен.
Наконец мистер Глауб вновь возник в моей жизни, а если конкретно, то он возник ночью в моей спальне.
— Сэм, собирайся, нам пора.
Я ответил что-то несвязное и стал машинально собираться. Когда я окончательно проснулся, то обнаружил, что уже сижу в карете профессора, которая покидает пределы Элвенмуна. Наконец я взглянул на лицо мистера Глауба и невольно вскрикнул.
Он выглядел старше, чем я его видел в прошлый раз. Его кожа обвисла и была какого-то неестественного воскового оттенка, а черты его лица еще сильнее заострились, как у тяжелобольного.
— Что с вами произошло!?
Профессор потрогал руками свое лицо и хрипло пробормотал:
— Проклятье, я забыл сотворить заклинание.
