Копали до заката. Археология оказалась скучнее, чем Леся думала. Работу очень тормозило то, что они имели дело с культурным наследием и им постоянно приходилось фотографировать каждый этап работы для отчетности, а когда они находили в земле какие-то артефакты, отмахнуться от них тоже не могли, и приходилось забывать на несколько часов про главную цель и заниматься находкой. Хотя Леся видела по лицу А. А., что будь его воля, то он бы выкинул все, что не похоже на сокровища Пугачева, к чертям, и встроил бы в каждого участника экспедиции ускоритель.
– Кать, я вот что думаю, – подала голос Леся, когда они добрались до очередного культурного слоя и остановились, чтобы все сфотографировать для отчетности, – а зачем нам копать до самых костей этот курган? Пугачев же жил в восемнадцатом веке.
– Ага.
– А в курганах до какого века хоронили?
– Ну вообще, с введением христианства прекратили, но по старым обычаям в деревнях хоронили века до четырнадцатого.
– Ну.
– Что?
– Зачем раскапывать курган до конца?
– На всякий случай. Курганы часто грабили. Кто знает, может, Пугачев со своими последователями взял да и раскопал один до основания и там припрятал деньжата рядом с чьими-то косточками.
– Жесть.
– А что поделать, бунтовщик.
Леся и Катя тяжело вздохнули и снова взялись за лопаты.
К вечеру, когда руки и спина совсем онемели от усталости, Леся снова упала в свой спальный мешок, даже не найдя в себе сил умыться и поесть.
В таком сумасшедшем режиме прошло полторы недели. Уезжая на раскопки, Леся думала, что будет много фотографировать и выкладывать в свой телеграм-канал, но в итоге за все эти дни у нее не было ни минуты не то что взобраться на холм и открыть соц. сети, но даже на то, чтобы оглядеться и насладиться красотой природы. Только один раз она позвонила отцу, заставив себя после раскопок не пойти в лагерь со всеми, а подняться к заброшенной церквушке. Они поговорили не больше пяти минут – отец ехал куда-то по делам, а Леся слишком устала, чтобы поздним вечером снова взбираться на холм и перезванивать.
Еще Леся поняла, почему зарядка для гаджетов мало волновала опытных археологов. В первый день своего приезда она пару раз спрашивала у ребят, как можно будет зарядить телефон, а они пожимали плечами и говорили про солнечные батареи и про розетки в ближайшей деревне. Леся тогда подумала, что, может, они взяли с собой много пауэрбанков, иначе почему так легко относились к тому, что остаются без связи. Вскоре ей стало понятно, что во время раскопок так погружаешься в себя, что соприкасаться с внешним шумом не хочется совсем. Но все-таки, где-то через пару дней после начала раскопок, она все же негромко еще раз спросила у Кати, как можно зарядить телефон, потому что у нее оставался всего один процент. Спросила это Леся во время завтрака, и их услышал сидящий рядом Рома. Он встал, ушел на пару минут в свою палатку и принес солнечную батарею. Леся от всей души поблагодарила его и даже чуть не кинулась обниматься, но сдержалась.
– Тебе отцу позвонить, да? – спросила ее Катя.
Леся смутилась.
– Ну не совсем…
– А что тогда?
– Таро, – прошептала Леся Кате на ухо.
– Что?
– Мне таролог должна была прислать расклад на здоровье, я перед отъездом оплачивала.
Катя недоверчиво посмотрела на Лесю.
– Ты не шутишь?
Леся покачала головой и смущенно улыбнулась. Катя расхохоталась:
– Ну ты даешь!
– Что вы там смеетесь? – тут же заинтересовался Костя.
– Не твое дело, – бодро ответила Катя. – Уши не распускай.
В тот день Леся специально снова добралась до старой церквушки и с замиранием сердца включила голосовые от таролога Надежды. Она уже год присылала Лесе расклады на ближайшие три месяца, в которых рассказывала, на что Лесе нужно обратить особенное внимание в своем теле и какие сдать анализы. В этот раз, сказала Надежда, никаких особых проблем она не видит и советует Лесе больше расслаблять разум, ведь именно из-за него, говорила она, мы болеем и возникают все психосоматические проблемы. Леся выдохнула. Пару дней назад она упала, спускаясь с кургана, а на следующее утро обнаружила у себя синяки. Разум ей говорил, что вполне закономерно иметь синяки после удара, но тревога визжала, что это точно рак, ведь именно так его находят у детей – просто ни с того ни с сего появляются кровоподтеки. Леся тогда всю ночь не спала. Она пыталась понять, можно ли заказать к месту раскопок такси и уехать в больницу, чтобы ее осмотрел врач и сказал, что два синяка на коленке – действительно не что иное, как следствие падения. Но Леся тогда перетерпела, и ипохондрия, не добившись уже много раз отрепетированных действий, отступила. Только немного в глубине души у Леси плескался страх, что все-таки это рак. А теперь, после прогноза Надежды, ей стало спокойнее.
