Леся улыбнулась. Это приветствие перенесло ее на десять лет назад, когда ее бабушка еще жила в деревне и они с мамой приезжали к ней на все лето. Тогда бабушкины соседи тоже с такими словами входили во двор и даже в дом.
– Здравствуйте-здравствуйте, – ответила старушка, разогнувшись и сложив руки над глазами домиком, чтобы защититься от палящего солнца и лучше видеть гостей.
– Мы из археологической экспедиции.
– В земле копаетесь, что ль?
– Да, роем курганы тут неподалеку. Нам бы, хозяйка, помыться. Можно мы вашей баней воспользуемся. Мы заплатим.
Старушка внимательно оглядела пришедших к ней ребят. Все они стояли в шортах и футболках, морщась от солнца. На плечах у них висели полотенца, как будто они идут на речку.
– Можно, отчего ж нельзя. Как не помочь? Только деньги мне не надо, куда мне их тут тратить. А вот от помощи не отказалась бы.
– Без проблем! – сказал Сева. – Чем помочь? Ребят, заходите!
Все четыре часа, пока топилась баня, студенты пропалывали грядки, срывали огурцы, собирали клубнику под довольные восклицания старушки, имя которой, как они узнали, Надежда Ивановна: «Вот какие молодцы! Вы молодые! Раз, раз и готово! А я бы неделю возилась».
Наконец работа была сделана.
В баню решили идти по четверкам. Девочек, так и быть, пропустили первыми. Леся с Катей, не стесняясь, вытянули вверх сразу две руки, чтобы и часа больше не терпеть пытку грязью. С ними вызвались идти еще две девушки: аспирантка Света и первокурсница Женя.
Оставив остальных нежиться на солнышке, девушки вошли в старый предбанник. Вокруг выключателя паук свил богатую паутину. Леся не решилась просунуть туда руку, и пришлось это делать Свете, как самой старшей.
В предбаннике была только одна узкая скамейка. Девушки сложили на нее одежду и по одной забежали в натопленную жаркую баню.
Когда Леся оказалась на верхней полке и ощутила, как от мокрого пара и жара расслабляется ее тело, с радостью вдохнула. Девушки сели рядом.
– Может, взданем? – предложила Катя.
Все лениво кивнули.
Катя подошла к печке, взяла ковшик и осторожно, держась в стороне, плеснула на печку. С шипением баню заполнил пар. Жар окутал все тело Леси, у нее на секунду перехватило дыхание. Минут пятнадцать они лежали молча, вдыхая запах деревянной бани и свежих веников из березы.
Катя снова подошла к печке с ковшиком. Плеск! И пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…
– Ой, девочки, – сказала Света, морщась от жара, – смотрю я на вас и завидую. Какие у вас у всех фигурки. Загляденье. Такие вы молоденькие, мягонькие, нежные.
Леся посмотрела на Свету. Она сидела, сгорбившись, неловко закрывая руками живот.
– Ты что, – сказала Катя, – я же толстая. Шестьдесят семь килограмм при росте метр шестьдесят. Иногда чувствую себя слоном в посудной лавке. Особенно рядом с вами.
– Не говори глупости, – ответила Света. – У тебя фигура, как у Венеры Ренессанса.
– Можно подумать, они худые.
– Они красивые. Все-таки красота не в худобе, а в здоровье. А у меня все тело в растяжках после родов, – Света повернулась и провела рукой по животу. – Никак не могу восстановиться. Да тут уже своими силами и не восстановишь, надо на пластику идти.
Леся повернула голову и оглядела Свету, но увидела только живот, благодаря которому смог появиться на свет целый человек. И было в этой силе жизни и могуществе человеческого тела что-то настолько завораживающее, что белые растяжки никак не могли развеять это чарующее осознание.
Потом стали париться. Леся пищала, но просила Катю не сбавлять силу.
Во время мытья Леся тщательно привела все тело в порядок, как ей нравилось, и все девушки довольные, краснощекие, расслабленные, намотав на волосы полотенца и надев чистую одежду, вышли из бани, уступив место другой четверке.
На улице их ждал вытащенный парнями обеденный стол, на котором стояли кружки и чайник с горячей водой.
– Пейте, пейте, мои хорошие, – сказала Надежда Ивановна, – чай свеженький. С мелисской, с мятой. Все свое.
Леся подошла к старушке и неловко спросила:
– А можно я немного вишни утащу с кустов? Я очень люблю ее.
Надежда Ивановна рассмеялась:
– Спрашиваешь еще! Конечно! Ешь на здоровье.
Леся забежала за дом, где ее ждали кусты вишни. Она давно их приметила, еще во время прополки. Вдруг она увидела среди веток Рому. Счастье от предвкушения сразу пропало. Она даже, наверно, ушла бы, но он заметил ее, и пришлось подойти.
– Я тебе помешаю, наверно, – сказала она.
– Не парься. Ешь. Она вкусная.
Леся встала по другую сторону куста. Первые несколько минут ей было неловко, сквозь ветви вишни она наблюдала, как Рома срывает ягодки и бросает их в рот, какой у него сосредоточенный вид, как нахмурен лоб, будто он думает о чем-то важном. А потом ее заворожило, как вышедшее из-за облаков солнце подсветило вишневый куст. Ягодная кожура стала будто прозрачной, и солнечные лучи высветили темную мякоть и косточку. Леся сорвала ягодку и бросила в рот, прижала ее языком к нёбу и почувствовала кисловато-сладкий сок. Леся поморщилась и перевела взгляд на Рому. Он смотрел на нее. Леся покраснела.
– Что? – тихо спросила она.
