- Я не знаю, где раньше останавливался ваш... дядя. И кто среди зимы продаёт добрую лошадь - тоже не знаю. Это вам надо потолковать с господами рыцарями, а не со мной. И не очень-то мне нравится, что вы бродите где-то ночами.
- Что? - шпионка изобразила гнев. - Я ищу родственника, сбила себе все ноги на этом льду, никто не хочет мне помочь, а вам ещё что-то не нравится? Человеческие чувства трактирщикам не ведомы. Или я мало плачу? Может, мне надо оплатить вашу помощь? - последние слова Алвириан произнесла раздельно.
- Не нужно мне ваших денег. Я правда не знаю, где ваш родственник и где он прежде останавливался. Нет мне до этого дела. И лошадьми не торгую.
- И знать ничего не знаю, ясно.
Дева пошла на конюшню и расспросила мальчишку, прислуживающего там.
Он прошел вместе с ней к её жеребцу, вновь восхищенно засопел и сказал, что вечером пробежит вдоль своей улицы, спросит у кого надо. Алвириан кивнула, потрепала его по щеке и посулила монету за помощь. Про Хлисти парнишка ничего не знал, но помнил купца. Он посоветовал сходить к Западному рынку, там, у трехэтажного дома со сплошной стеной, ну, что у северного конца стоит, длинный такой, в самом углу есть калитка. Постучите и скажите что в баню охота. Там частные бани, купцы любят туда заходить. Ну, и парадный ход есть, ага. Только это ж обходить рыночную стену и дома надо, а так удобнее. Сходите, там знают наверняка.
Они стояли уже у ворот конюшни, и громкий ястребиный крик в вышине привлёк внимание девы.
- Выпустили из замка порезвиться, - с завистью сказал мальчишка. - Гостевым голубям не жить, если увидит.
- И давно у вас так? - спросила Алвириан, наблюдая за ястребом, кружащим над городом.
- Так с тех пор, как Гильом, второй сын Старика, погиб на охоте. Это его птицы. Поначалу их и вовсе отпустили, говорят. Два сокола сразу улетели, а эти вернулись, жили несколько дней на крыше, приносили всякую живность, вот новый герцог и смилостивился - оставил.
- Смилостивился, значит...
Не успела Алвириан удобно расположиться в кресле, как в дверь постучали.
- Что ещё!
- Откройте, госпожа, нам надо поговорить, - произнесли с той стороны на языке империи с каким-то неуловимо мягким акцентом.
Дева насторожилась. Стараясь двигаться бесшумно, вновь выглянула в окно, но не увидела во дворе ни стражи, ни подозрительных людей.
Сунув в рукава кафтана по метательному ножу, Алвириан отодвинула засов.
За дверью стоял юноша с красной прядью волос. Он улыбался.
- Могу ли я поговорить с вами, о прекрасная?
- Вы уже говорите.
- Я слышал, вы ищите коня?
Дева смерила его взглядом.
- Хорошего коня. Привычного к здешней зиме и дорогам.
Миндалевидные глаза немного сощурились.
- Я найду вам такого.
- Чего же вы хотите взамен?
Юноша совершил движение ладонью, давая понять, что говорить он будет только в комнате. Алвириан, склонив голову, пропустила его.
- Меня зовут Лийнос.
- Дахата.
- Не сочтите за пронырливость, но я так же знаю, что вы остановились здесь с целью отыскать своего дядю-купца.
Шпионка вопросительно подняла бровь.
- Что вам за дело до моих поисков?
- О, поверьте, я ваш друг. Мы, дети Юга, должны помогать друг другу в этих суровых землях.
- Откуда же вы?
- Из Сармены.* (область на юге империи, на границе с Арагнашской пущей)
Мой отец прислал меня закупить меха и воск. После дня Лига, когда приедет наш приказчик, я двинусь в обратный путь.
В обходительности гостя крылась угроза, Алвириан всмотрелась в него внимательнее и при свете дня поняла, что вовсе не юноша вошёл в её комнату. Да, мужчина был молод, пожирал её глазами, как и положено отпрыску знатного дома, которому позволено всё или почти всё, вот только еле заметные морщины в углах рта и набрякшие веки могли выдать, что видел он гораздо больше зим, чем сама Алвириан.
- И сколь долго вы находитесь в Алтутоне?
- Вы хотите спросить, не видел ли я вашего дядю? - засмеялся Лийнос, обнажив белые зубы. - Отвечаю: видел, прекрасная госпожа. Видел, как он уезжал. И, может быть, даже знаю - куда.
- О, - протянула дева, - как же мне заставить вас признаться, дорогой соотечественник? Я была бы вам так благодарна...
Торговец молча подступил к ней и впился губами в губы.
***
