Тахиос едва не загнал коня, с утра и до обеда промчавшись через весь город, побывав у всех ворот и в храме Ибелоры, где иногда принимали на постой странствующих дам. Везде ему отвечали одно и то же: нет, не видели, не приезжала. Сирота ехал обратно и размышлял, просить у чудовища в помощь несколько человек или всё же сунуться в старый город самому, полагаясь лишь на своё проворство и удачу. Она засела где-то там, он чуял это, затаилась, и скорее всего, уже не покажется, пока не сделает все свои дела. И задержать эту деву нет никакой возможности. Если, конечно, не признаться Танкреду. А что он может сказать? Что она дважды повергла его? Что она якобы ищет Зеркало Мира, а на самом деле шпионит? На кого? Что она делала в лавке у старьёвщика, что нашла? Кесковит только с виду был торговцем хламом, Тахиос с детства помнил рассказы о согбенном человечке, продающим зелья ведьмам с Полуночных холмов и торгующим секретами. Они на спор пробирались к его двери и, замирая, слушали, что происходит внутри. И, конечно же, не слышали ничего. Тогда Фали предложил Марну сделать это ночью - в самое полнолуние. "Сами увидите - у него нетопыри вылетают из трубы, а стены светятся." У самого порога лавки их напугал большой дворовый кот, зашипевший, блеснувший зелеными глазами и они опрометью кинулись обратно, не сговариваясь разделились и каждый понёсся к своей лачуге, искать укрытия возле больших и сильных взрослых.
А когда Танкред стал герцогом, люди начали болтать разное, и нужно было узнать, кто за это в ответе и приструнить. Чудовище отпустило Тахиоса. "Пробирайся в свой зачумленный крысятник и приволоки мне оттуда самую жирную крысу. И сделай так, чтобы другие поняли: я не шучу, пожри Хёрир их души!" И сирота взял троих стражников и поехал. И ещё с ними поехал Даз Галли - молодой безземельный рыцаренок, чей отец пятый год был в плену в Груландской марке и наверняка догнивал уже в илонских застенках или помер на серебряном руднике. Он любил мучить кошек и щипать маленьких детей до синяков.
И когда они приехали, и миром договориться не удалось, именно он пырнул Кесковита кинжалом и стал отпиливать ему голову.
- А потом, - сказал Даз Галли, поворачиваясь к Тахиосу, всё ещё держа в левой руке седые, забрызганные кровью космы, а правой с натугой шыряя кинжалом
Тахиос посмотрел на стража, который в этот момент, скривив брезгливо лицо, подался к своим товарищам, смотрящим за улицей, и подошел к рыцарёнку близко-близко. Даз Галли улыбнулся, мечтательно и плотоядно, а сирота быстро и умело, что несказанно поразило его самого, свернул ублюдку шею. Он поискал потом за прилавком и по углам какие-нибудь книги, пергаменты, свитки, но ничего не нашел. Только хлама было много, самой настоящей рухляди, от стоптанных башмаков до разорванных плащей и измятых шляп. Вернувшийся стражник вопросительно глянул на юношу.
- Поджигай, - буркнул Тахиос, снимая с пояса Даза ножны с мечом. Кинжал из коченеющей руки он брать не стал.
- А эти?
- Ты что, хочешь вынести их и положить на улице, чтобы все узнали, что мы творим? Среди бела дня отпиливаем головы людям без доказательств? Поджигай, я сказал.
Мог ли знать что-нибудь о Зеркале Мира Кесковит? Мог ли? Кто может ещё знать про него, что-то стоящее, а не эти байки, что расскажет любая гадалка на углу в надежде вытрясти из путника пару медяков и что-нибудь ещё?
Внезапно Тахиос улыбнулся. Барах! Вот кто может дать ответ на вопросы.
***
Сирота нашел архивариуса в своём логове. Бывший подданный Магерлана сидел в удобном кресле, которое ему пожаловал Старик и неспешно перелистывал толстый фолиант, лежащий у него на коленях.
Он не удивился приходу сироты.
- Я знал, что он пошлёт кого-нибудь сделать это, но не думал, что тебя. Многие не любили чтение больше, - Барах печально улыбнулся и со вздохом захлопнул книгу. - По вашим законам у меня есть право на последнюю волю. Надеюсь, он не запрещал это?
- О чём ты говоришь? - пробормотал сбитый с толку юноша. - Ты что же, решил, что я... Да Танкреду и дела нет до тебя сейчас.
- Правда? - пытливо посмотрел в глаза Тахиоса старик, и по лицу его скользнула тень облегчения. - Тогда, - руки его тряслись, когда он положил тяжёлую книгу на столик, - тогда зачем ты пришел?
- У меня есть вопросы.
Сирота прошел к камину и поворошил тлеющие угли.
- Никто не приносит мне дрова, а сам я забывчив, - словно извиняясь, сказал архивариус.
- Да ты и поесть забываешь, - кивнул Тахиос, поднимая джутовый мешок у двери. - На тебя даже птицы садятся. Даже птицы Наорка считают за своего.
Он хохотнул, выходя в дверь.
Он сходил за дровами и на кухню, взял то, что осталось от вчерашнего ужина, и снова поспешил к Бараху в комнату. "Все знают, что Танкред чудовище. Даже старик ждет смерти".
Они поели хлеба и сыра, холодного мяса, и выпили кувшин кислого пива на двоих. В камине весело трещал огонь, и в уставленном книгами закутке на миг стало уютно.
- Я хотел спросить тебя, - ковыряя щепкой в зубах, сказал Тахиос.
