– Я, Барах из Камдеи, рода Гулад, написал то, свидетелем чему был в эти смутные дни от гибели герцога Дрима Нарка и сына его – Гильома, и воцарения Танкреда… – прочитала Ульрика, открыв первую страницу. – Где ты взял эту книгу?
– Барах писал её тайно и хранил в своей комнате. Его убили за то, что он говорил со мной. Когда я уходил, я нашёл книгу у него в сундуке.
– Нашёл, говоришь…
Тахиос чувствовал странное опустошение внутри себя, как будто стоял у погребального костра лучшего друга. «И здесь ты управляешь мной, Танкред. Даже не присутствуя зримо, распоряжаешься моей судьбой…»
– Я в вашей власти, и знаю это. Но дурных намерений у меня не было.
Ульрика молчала, листая книгу. Потом посмотрела на сироту.
– Кто это с тобой?
– Его зовут Лийнос, он торговец мехами и вином из Анриака. Я встретил его за стенами Алтутона.
– Для меня честь оказаться в вашем замке, миледи, – учтиво поклонился мужчина. – Позвольте поднести вам скромный подарок, – на его ладони заблестела искусно выполненная серебряная фибула в виде свернувшейся клубком лисы. Умная мордочка смотрела поверх пушистого хвоста.
Ульрика безразлично посмотрела на фибулу, что поднёс ей капитан стражи.
– У тебя тоже есть дела на севере, купец? Не похоже, что ты обременен товаром или деньгами.
– Вы правы, госпожа, вы несомненно правы. Но всё же я смею надеяться на ваше гостеприимство. Вам наверняка интересны вести с юга, и, кто знает, может я сумею сделать вам выгодное предложение о закупке мехов и продаже аггехского красного.
– Вести с юга и выгодное предложение. Что ж, – графиня встала, захлопнув фолиант, – я поговорю с вами завтра и решу, что делать. Траникс, проследи, чтобы их поместили в разных комнатах.
Алвириан, на полдня опередившая сироту, в дороге сумела увеличить это расстояние. В тот вечер, когда торговца и юношу привели под конвоем в Шёрнкаль, дева остановилась на ночлег в приграничной деревушке, из которой при свете солнца легко было различить темнеющие вдалеке острые скалы Гремящего Кряжа.
Капитан расквартированного в деревушке отряда с недоверием осматривал хрупкую фигурку.
– На Север путь держите, значит. А по каким таким делам туда собрались?
– У меня дядюшка, – натурально всхлипнула Алвириан, отирая раскрасневшиеся на морозе щеки (видит бог, в этом суровом краю она действительно временами остро ощущала свою беспомощность и бесполезность), – Он бежал из Алтутона, когда там всё началось… Я знаю, у него есть дом в Илоне – там охотно покупали наше вино…
При словах о событиях в Алтутоне капитан фыркнул, как бы намекая: я человек государственный, имейте в виду и не возводите напрасалину на моего господина, но в глазах его зажегся неподдельный интерес.
– Опасно ездить нынче одной, миледи. И раньше-то было опасно, но уж этой зимой, скажу я вам, втрое опаснее стало.
– Бандиты? – невинно спросила Алвириан, и вызвала угрюмую усмешку у самого капитана и его сопровождающих.
– В наших краях бандитов нет. Здесь живет вольный народ и неспокойные бароны, что правда, то правда. Крови они проливают немало, но не зверствуют. Мы – воины герцога, с нами вам ничего не грозит.
– А вы защитите меня от… – дева помедлила, словно опасаясь говорить.
– От чего? – нахмурился капитан.
– От оборотней.
– Что? – бенорты подались к ней точно гончие псы к лани. – Что вы слышали об оборотнях?
– Я – видела. – Алвириан по очереди оглядела их суровые лица. – Белый огромный медведь разгромил трактир «Секира Трайна» под стенами Алтутона. Все в округе говорили, что
Капитан дёрнул себя за бороду.
– Значит, и до столицы добрались… – потом осекся и махнул рукой. – Пойдёмте. Остановитесь в доме у Эдна, трактир занят моими людьми. Там и поговорим.
Тахиос сидел в комнатке, располагавшейся на третьем этаже, чтобы он не вздумал попытаться бежать через окно, и вертел в руках толстую иглу, которой можно было чинить одежду из меха. Судя по постукиваниям доносящимся слева, в соседней комнате сидел Лийнос и пытался таким образом связаться с юношей. Сирота потянулся, отложил иглу и подошел к окну. Сквозь толстое стекло он рассмотрел искаженный двор и галерею, опоясывающую четвертый этаж. При известной ловкости и снаряжении, забросив кошку, с третьего этажа вполне можно было перебраться на четвертый, но что это даст? К тому же, кошки у него нет, и нет никакого желания раскачиваться на тридцатифутовой высоте, с риском упасть на обледенелые камни.
Тахиос смотрел и думал, что, в принципе, выбора у него не было. Какой-нибудь вольный барон мог уже быть кровником Танкреда стараниями Дэла, Байлы и Броуги, а потому прикончил бы его без размышлений, либо, приняв за шпиона, сдал бы той же Ульрике. Как поступит она? Прочтёт книгу Бараха и поверит ему? Станет удерживать как свидетеля убийства Гильома? Посоветуется с мужем и вздёрнет месяца через три, когда трава зазеленеет и многие вассалы соберутся под стенами Шёрнкаля?
