– Я свободный человек, – не поддался на её подначку Тахиос, хотя и покраснел от гнева. – И я не стану никому служить.
– Ну-ну, не ссорьтесь, – уловил напряжение в их голосах Кискейлт. – Что это вы? Спроси, где она остановилась?
– Если ты не хочешь никому служить, – прищурилась дева, – то дай я угадаю, зачем ты здесь. Я здорово угадываю, Тахиос.
– Ну, – буркнул сирота. – Только не зарывайся.
– Да что ты, мне просто интересно. Ты повез книгу графу, может, даже прочитал её по пути, ты же у нас вырос при герцоге как-никак. А в замке графиня предложила тебе немного пошпионить в её пользу – потому что никто в Марке не подумает, что беловолосые варвары додумаются до такого. Так что ты уже служишь, да, Тахиос? Только знает ли об этом твой товарищ?
– Что она говорит?
– Говорит, что её пугают города, не похожие на те, где она привыкла жить.
– Отважная девушка. Спроси, почему она путешествует одна?
– Потому что ищет неприятностей на свою голову.
– Пока вы мне не встретились, было достаточно спокойно, – съязвила дева, поправляя капюшон, который зацепила низко нависающая ветка.
– Что она говорит? Ты спросил, где она остановилась?
– Так где же? – поинтересовался Тахиос. – Ты слышала.
«Они решили, что я уже живу в городе, а здесь обшариваю окрестности. Что ж – так лучше».
– В… «Диком поросёнке».
– В «Диком поросёнке». Ты слышал о таком?
– Нет, но я нечастый гость в Ангмассалике. Последние пару лет я пропадал на границе, не видел ничего кроме деревьев, камней, да птичьего дерьма на них. Ещё иногда звериные следы.
– Ну да, славная жизнь. А где ты остановилась на самом деле?
– Вот уж нет, милый, вот уж не думай, что я захочу поболтать с тобой за кружкой пива.
– Но ведь придётся, Дахата. Ты конечно думаешь, что я шпионю для графини Мельдфандской, а я знаю, что ты шпионишь для империи.
– Но у обоих у нас нет никаких доказательств, – вновь улыбнулась Алвириан. – Или ты предлагаешь обличать друг друга, стоя в воротах, на виду у стражи? – Нет, – ответил Тахиос. – Я хочу поговорить с тобой о Барахе. И о том, кто такой был Кесковит. Я не попытаюсь притянуть тебя к ответу в чужой стране.
– Это так осмотрительно с твоей стороны. Когда ты избавишься от своего дружка, мы сможем немного поболтать, а до тех пор, будь добр – не приставай ко мне.
– Что она говорит?
– Немного расстроена.
У ворот Кискейлт церемонно попрощался с Алвириан, махнул рукой Тахиосу, пообещав ему встречу в таверне «ближайшей к замку – „Золотой лось“ – такую не пропустишь, дружище!» и умчался в сторону Мриермэля видного отовсюду – так велик он был.
Сирота подхватил лошадь Алвириан под уздцы, хотя она насмешливо засмеялась, и они медленно поехали по улице, смотря, как шныряют тут и там лоточники, угольщики, продавцы дров и простой люд.
Город казался более упорядоченным, чем Илон, возможно, потому, что он превратился в столицу совсем недавно – две сотни лет назад только Илон мог похвастаться крепкими стенами и внушительным количеством жителей. На равнине перед ним разыгрывалось бесчисленное количество сражений, всякий бенортский вождь, а потом – герцог, считал своим долгом осадить и взять столицу Груландской Марки, а потом ограбить серебряные копи по соседству. Всё изменилось, когда маркграфом стал Каттан, принц Эврандский. Вынужденный бежать из своего королевства он прибыл в Марку и пять лет служил простым солдатом, пока во время очередного набега бенортов и обороны Илона не проявил себя. К концу осады Каттан принял из рук казначея перстень маркграфа и золотую цепь. Он упорядочил структуру войска, систему сбора налогов и стал окружать Гремящий Кряж крепостями и замками, куда сажал ветеранов, давая им под надзор целые округа. Через десять лет правления Марка являла собой грозную силу, которая на равных могла соперничать с войсками Ниппилара, тогда ещё свободного Гаурдана, Гейцмунда и Индэльгейма. Решив возвратить себе трон Эвранда, Каттан перенес столицу ближе к границе с королевством, преследуя несколько военных и политических целей.
При нём Ангмассалик стал вторым городом Груланда и единственным, построенным по чёткому плану.
Мриермэль же был шедевром оборонного искусства. Одиннадцать башен, уступами возвышающиеся один над другим ярусы обороны, крытый внутренний двор… Алвириан смотрела на замок и подумала, что
– Ну, – нарушил молчание Тахиос. – Поговорим, наконец?
Он смотрел неё, запоминая каждую черточку лица, изучая её движения, вбирая её всю, целиком, без остатка.
– Поговорим, если перестанешь так пялиться на меня. Я тебе не шлюха.
На лице сироты мелькнуло сомнение, но он не спешил его высказывать.
«Если мальчишку натаскать – из него выйдет толк».
– Скажи мне, как ты втёрся в доверие к солдату?
– Я ехал через границу и наткнулся на разгромленный форт и… мёртвых великанов. Потом пришли пограничники. Командир не хотел, чтобы я распускал слухи в Илоне, и отправил меня сюда, взяв клятву, что я не нападу на его гонца.
– Мёртвые великаны, – задумчиво сказала Алвириан, покачиваясь в седле. – А он не сказал – часто ли у них происходят такие чудеса?
