| His blue eyes laughed, greyed in the light. | Синие глаза его смеялись, при этом свете они казались серыми. |
| "Oh, my dear Mary! | - Дорогая моя Мэри, что-что, а это я хорошо знаю! |
| I know that." "But do you know why?" | - А знаете ли, почему? |
| A terrifying tenderness crept against him, almost inside him, except that he fought it fiercely. | Бесконечная нежность украдкой подобралась к нему и, пожалуй, проникла бы в душу, но он яростно воспротивился. |
| "I know why, Mary, and believe me, I'm sorry." | - Знаю, Мэри, и, поверьте, мне очень жаль. |
| "Besides your mother, how many women have loved you?" | - Много ли женщин любило вас, не считая вашей матери? |
| "Did my mother love me, I wonder? | - А я не знаю, любила ли меня моя мать. |
| She ended in hating me, anyway. | Во всяком случае, под конец она меня возненавидела. |
| Most women do. | Почти все женщины меня ненавидят. |
| My name ought to have been Hippolytos." | Напрасно меня не окрестили Ипполитом. |
| "Oh! | - Ого! |
| That tells me a lot!" | Это мне многое объясняет. |
| "As to other women, I think only Meggie...But she's a little girl. | - А что до других женщин, пожалуй, только Мэгги... Но она еще совсем девочка. |
| It's probably not an exaggeration to say hundreds of women have wanted me, but loved me? | Вероятно, не будет преувеличением сказать, что сотни женщин меня желали, но любили?.. |
| I doubt it very much." | Сильно сомневаюсь. |
| "I have loved you," she said pathetically. | - Я вас любила, - с волнением сказала она. |
| "No, you haven't. | - Нет, не любили. |
| I'm the goad of your old age, that's all. | Я оказался вызовом вашей старости, только и всего. |
| When you look at me I remind you of what you cannot do, because of age." | Одним своим видом я вам напоминаю о том, что вам в ваши годы уже недоступно. |
| "You're wrong. | - Ошибаетесь. |
| I have loved you. | Я вас любила. |
| God, how much! | Еще как! |
| Do you think my years automatically preclude it? | Вы что думаете, раз я стара, стало быть, уже не могу любить? |
| Well, Father de Bricassart, let me tell you something. | Так вот, преподобный отец де Брикассар, я вам кое-что скажу. |
| Inside this stupid body I'm still young-I still feel, I still want, I still dream, I still kick up my heels and chafe at restrictions like my body. | Запертая в этом дурацком теле, как в тюрьме, я еще молода - еще способна чувствовать, и желать, и мечтать, и еще как бунтую, и злюсь на свои оковы, на свое тело. |
| Old age is the bitterest vengeance our vengeful God inflicts upon us. | Старость - самое жестокое мщение, которое на нас обрушивает мстительный бог. |
