| Sometimes she longed to talk about matters far closer to her heart than sheep or rain, but if she made a leading statement he was expert at deflecting her into more impersonal channels. | Подчас ее так и подмывало поговорить о чем-нибудь, что задевало ее куда сильней, чем овцы или дождь, но стоило ей попытаться и он ловко переводил разговор на какую-нибудь накатанную дорожку. |
| Luke O'Neill was clever, conceited, extremely hardworking and hungry to enrich himself. | Люк О'Нил был умен, самоуверен, на редкость неутомим в работе и жаждал разбогатеть. |
| He had been born in a wattle-and-daub shanty exactly on the Tropic of Capricorn, outside the town of Longreach in Western Queensland. | Родился он в глинобитной лачуге на окраине города Лонгрич в Западном Квинсленде, на самом тропике Козерога. |
| His father was the black sheep of a prosperous but unforgiving Irish family, his mother was the daughter of the German butcher in Winton; when she insisted on marrying Luke senior, she also was disowned. | Отец его был блудным сыном состоятельного, но сурового ирландского семейства, в котором грехов не прощали, мать - дочерью немца, торговца мясом в Уинтоне; когда ей непременно вздумалось выйти замуж за Люка-старшего, от нее тоже отреклись родители. |
| There were ten children in that humpy, none of whom possessed a pair of shoes-not that shoes mattered much in torrid Longreach. | В глинобитной лачуге ютились десятеро детишек, и на всех - ни единой пары башмаков, а впрочем, в раскаленном Лонгриче вполне можно было бегать босиком. |
| Luke senior, who shore for a living when he felt like it (but mostly all he felt like doing was drinking OP rum), died in a fire at the Blackall pub when young Luke was twelve years old. | Люк-старший, когда приходила охота заработать кусок хлеба, нанимался стригалем, но чаще всего у него была охота пить дешевый ром - и только; когда Люку-младшему исполнилось двенадцать, отец погиб во время пожара в Блэколском трактире. |
| So as soon as he could Luke took himself off on the shearing circuit as a tar boy, slapping molten tar on jagged wounds if a shearer slipped and cut flesh as well as wool. | И сын при первой возможности ступил на стезю стригаля, поначалу - мальчишкой-смольщиком: мазал растопленной смолой зияющие раны, если стригаль по оплошности вместе с шерстью отхватывал у овцы клок мяса. |
| One thing Luke was never afraid of, and that was hard work; he thrived on it the way some men thrived on its opposite, whether because his father had been a barfly and a town joke or because he had inherited his German mother's love of industry no one had ever bothered to find out. | Одно никогда не пугало Люка - тяжелая работа: он наслаждался ею, как иные наслаждаются бездельем, потому ли, что отец его был пьяница и посмешище всего города, или потому, что унаследовал трудолюбие матери-немки, - причина никого никогда не интересовала. |
| As he grew older he graduated from tar boy to shed hand, running down the board catching the great heavy fleeces as they flew off the boggis in one piece billowing up like kites, and carrying them to the wool-rolling table to be skirted. | Он подрос и получил работу чуть посложней -бегал по сараю, подхватывал взлетающие из-под "ящерок", словно воздушные змеи, широкие сплошные полосы шерсти и относил к столу для подрубки. |
| From that he learned to skirt, picking the dirt-encrusted edges off the fleeces and transferring them to bins ready for the attention of the classer, who was shed aristocrat: the man who like a wine-taster or a perfume-tester cannot be trained unless he also has instinct for the job. | Потом научился "подрубать" - отщипывать слипшиеся от грязи края - и относил настриженную шерсть в лари, где ее оценит наметанным глазом аристократ среди мастеров овцеводческого дела - сортировщик; сортировщик шерсти подобен дегустатору вин или парфюмеру -он не научится своему искусству, если не обладает еще и особым врожденным чутьем. |
