| He was far too wise to kiss her at this early stage, because he intended to marry her if he could; let her want to be kissed, first. | Он не станет торопиться с поцелуями, не так он глуп; жениться на ней - вот чего ему надо, так что пускай сама первая захочет, чтобы он ее целовал. |
| But there were other dances, as the summer wore on and wore itself down in bloody, dusty splendor; gradually the homestead got used to the fact that Meggie had found herself a very good-looking boyfriend. | Но лето шло и шло, как положено, во всем своем ярком, пыльном великолепии, немало было других танцулек и вечеров, и постепенно в усадьбе привыкли к тому, что Мэгги нашла себе красавца дружка. |
| Her brothers forbore to tease, for they loved her and liked him well enough. | Братья не поддразнивали ее, они любили сестру и ничего не имели против Люка О'Нила. |
| Luke O'Neill was the hardest worker they had ever employed; no better recommendation than that existed. | Никогда еще у них не было работника усердней и неутомимей, а это - самая лучшая рекомендация. |
| At heart more working class than squatter class, it never occurred to the Cleary men to judge him by his lack of possessions. | Братья Клири по существу были не столько землевладельцы, сколько труженики, им в голову не приходило судить О'Нила исходя из того, что у него за душой ни гроша. |
| Fee, who might have weighed him in a more selective balance, didn't care sufficiently to do so. | Фиа могла бы мерить более тонкой и точной меркой, не будь ей это безразлично. |
| Anyway, Luke's calm assumption that he was different from your average stockman bore fruit; because of it, he was treated more like one of themselves. | Притом на всех действовала спокойная самоуверенность Люка, словно говорящая: я вам не простой овчар, - и с ним обращались почти как с членом семьи. |
| It became his custom to call up the track at the big house when he was in at night and not out in the paddocks; after a while Bob declared it was silly for him to eat alone when there was plenty on the Cleary table, so he ate with them. | У него вошло в привычку вечерами, если он не ночевал на дальних выгонах, заходить в Большой дом; спустя недолгое время Боб сказал, что глупо Люку есть одному, когда у них стол чуть не ломится, и он стал ужинать с семейством Клири. |
| After that it seemed rather senseless to send him a mile down the track to sleep when he was nice enough to want to stay talking to Meggie until late, so he was bidden to move into one of the small guesthouses out behind the big house. | А потом показалось - глупо отсылать его на ночь восвояси, за целую милю, если он так любезен, что не прочь допоздна болтать с Мэгги, и ему предложили переселиться в один из домиков для гостей, тут же за Большим домом. |
| By this time Meggie thought about him a great deal, and not as disparagingly as she had at first, always comparing him to Father Ralph. | К этому времени Мэгги думала о нем постоянно и уже не столь пренебрежительно, как вначале, когда поминутно сравнивала его с отцом Ральфом. |
| The old sore was healing. | Старая рана заживала. |
| After a while she forgot that Father Ralph had smiled so with the same mouth, while Luke smiled thus, that Father Ralph's vivid blue eyes had had a distant stillness to them while Luke's glittered with restless passion. | Понемногу забылось, что совсем такими же губами отец Ральф улыбался так, а Люк улыбается эдак, что ярко-синие глаза отца Ральфа смотрели покойно, отрешенно, а в глазах Люка -беспокойный, неуемный блеск. |
| She was young and she had never quite got to savor love, if for a moment or two she had tasted it. | Мэгги была молода и еще не успела насладиться любовью, лишь на краткий миг ее отведала. |
| She wanted to roll it round on her tongue, get the bouquet of it into her lungs, spin it dizzying to her brain. | И теперь ей хотелось по-настоящему узнать вкус любви, полной грудью вдохнуть ее аромат, погрузиться в нее до головокружения. |
