Татти страшно побледнела. Она стала белее ландышей. Весь зал поплыл у неё перед глазами.
Негритёнок Щётка стал совсем маленьким и уплыл куда-то в сторону.
– Если это так, – тихо сказала Татти, – если это правда, то мне больше не нравится жить…
Татти опустилась на пол и закрыла лицо руками. Венок съехал ей на одно ухо. Она поджала под себя маленькую голую ногу. Лица её не было видно. Теперь она была похожа на холмик, сплошь заросший серебристыми ландышами.
– Возьмите эту девчонку и этого мальчишку и бросьте их в тюрьму!!! – приказал Министр Войны.
Невидимый стражник подхватил Татти, и она, как по воздуху, поплыла из зала, безжизненно уронив руки и опустив кудрявую голову.
И никто не заметил, что Цеблионок, опустившись на колени, ползает по полу и старается нащупать что-то невидимое.
На полу в подземелье стояла короткая свеча. В углу на соломе сидели Татти, Щётка и Великий Садовник. Около них тихо вздыхал Невидимый Трубач, которому и в тюрьме не разрешали снять колпак-невидимку.
– На это у нас есть свои невидимые соображения! – сказал ему капитан невидимых стражников. – Вот отрубим тебе голову, тогда…
Перед каждым из узников стояла кружка с водой, покрытая куском сухого чёрного хлеба.
Щётка быстро съел свой хлеб и выпил воду. Ведь он никогда в жизни не ел ничего другого. Хлеб и вода, стоящие перед Невидимым Трубачом, тоже постепенно исчезли.
Даже Великий Садовник отломил от своей корки несколько кусочков.
И только Татти ни к чему не притронулась.
– Неужели ты ничего не будешь есть? – ужаснулся Щётка. – Ведь нас казнят только завтра утром. Неужели ты и на казнь пойдёшь голодная?
– Она разочарована, – прошептал Трубач. – О, это ужасно быть разочарованной в таком нежном возрасте!..
Щётка придвинулся к Татти.
– Ну, Татти, ну, поешь… – прошептал он, стараясь заглянуть ей в глаза. – Ты что, плачешь?
Татти подняла глаза. Её светло-зелёные глаза были сухими и горячими.
– Я больше никогда не буду плакать, – сказала она. – Я плакала, когда мне было чего-нибудь жалко. А теперь мне больше ничего не жалко. Мне всё противно.
– И я? – прошептал Щётка и опустил голову.
– Не спрашивай меня. Я не буду тебе отвечать.
Щётка отвернулся, руки его мяли солому. Рыдания просто разрывали ему грудь. Он задыхался, кашляя от соломенной трухи и пыли.
Великий Садовник положил руку на худое плечо Щётки. Рука у Великого Садовника была тяжёлая и древняя. По ней, как корни, извивались синие и коричневые жилы.
– Ты не права, девочка! Ты поступаешь слишком жестоко. Так нельзя…
– А они? Они не поступили жестоко? Я им так верила. Больше, чем себе. Я была хорошей… Ну, может быть, я не была уж такой хорошей… Но я хотела хоть немного походить на них. Я им верила. Я думала, таких на свете больше нет. А они… Лучше бы их…
– Ох!.. Ты бы предпочла, чтобы братьев казнили?!
– Да! – в запальчивости закричала Татти, вскакивая на ноги. Ландыши посыпались на солому. – Да! Хотела бы! Я бы тогда тоже умерла от горя. Но я умерла бы от хорошего горя. Я бы всё равно не могла без них жить. А теперь пускай меня казнят. Я всё равно умру от плохого горя. Я всё ненавижу! Мне всё отвратительно!
– Бедная девочка, – прошептал Великий Садовник. – Ты ещё ничего не знаешь и знаешь слишком много. Но в жизни так много прекрасного.
– Ничего, ничего в ней нет прекрасного! – И Татти упала лицом на колючую солому.
– Музыка! – тихо сказал Невидимый Трубач. – Глубокая и печальная. Она могла бы рассказать всё, о чём я сейчас думаю. О том, что ждёт меня завтра утром. И даже о том, что будет со мной после казни. Только музыка знает эту тайну.
– Мама… – всхлипнул Щётка, – я только не знаю, какие они бывают. Но, я думаю, мама – это самое лучшее на свете.
– Зелёный лист, – сказал Великий Садовник. – С тонкими прожилками… Лист дуба, клёна, всё равно. Молодая острая травинка – это уже чудо.
Он посмотрел на небо в маленькое окно под самым потолком. Небо было похоже на кусок чёрного бархата с вышитой в одном углу серебряной звездой.
Невидимый Трубач вздохнул у себя в углу.
– Надо её чем-то развлечь, – шепнул он на ухо Великому Садовнику. – Или хотя бы отвлечь. Ведь она совсем ещё ребёнок. Расскажите ей что-нибудь такое, от чего она стала бы хоть немного повеселее.
– Я сам уже думал об этом, – тихо сказал Великий Садовник. – Но что я вам расскажу? Что-то ничего не могу припомнить. Хотя, пожалуй, вот что. Я расскажу вам удивительную историю старой дубовой рощи.
Великий Садовник поудобнее устроился на соломе, привалился спиной к стене.
И вот что он рассказал.
Это было в долине, окружённой горами. Там, в долине, росла чудесная дубовая роща. Белки прыгали по веткам. Под деревьями была холодная, влажная земля.
Да. Рос в этой роще один удивительный дуб. Ствол такой могучий, даже втроём не обхватишь. Между его корнями из-под земли выбивался голубой прозрачный ключ. Как он звенел! Будто в земле был спрятан серебряный колокольчик.
