Последние три слова Вадик произнес высоким голосом, как бы изображая Седжян, но на самом деле ничуть не похоже. Он соскочил со стула и облокотился на кухонную стойку, нависая над Сергеем. Он был чуть не на двадцать сантиметров выше, но Сергей только теперь ощутил это так явно.
– Ну а я всегда считал, что это идиотская идея, – заявил Вадик. – Идиотская и нездоровая. Из серии заморозить своего помершего домашнего любимца. Нет, еще хуже – как заморозить помершего домашнего любимца и заставить его говорить.
Он на секунду замолк, убедиться, что Сергей уяснил его слова. Уяснил.
– Никому не хочется слышать мертвых, ты понимаешь это? Никому! Это мерзко, это жутко. Это невыносимо больно, черт подери! Окей, не спорю, мы все про себя разговариваем с любимыми. И да, мы все мечтаем, чтобы они что-то ответили. Хоть словечко любви, приятия. Это всем необходимо. Но ты не это пытаешься устроить! Люди услышат не голос любимых, а жалкие обрывки этого голоса, бездушные осколки, жестокую пародию. От этих голосов боль потери станет только острее. Любимый человек умер. Умер! Его ничто не вернет. Ничто. Ничто. Ничто. Ни Бог, ни Федоров, и уж точно не твое долбаное приложение. Ну каким же надо быть идиотом, чтобы этого не видеть?
Сергей отвернулся и попробовал салат. Он явно переборщил с маслом. Да и вообще салат – разве ж это еда? Только аппетит разогреть.
– Единственное худо-бедно осмысленное приложение про смерть должно бы с концами уничтожать все твое существование в онлайне. Уничтожать! Стирать все месседжи, удалять посты, убирать все следы. Чтобы уж точно никто не мог тебя оживить, или заговорить твоим голосом, или еще какую-нибудь ересь учинить в том же духе. Вот такое приложение просто необходимо. Потому что в этом и есть идея смерти. Она несет абсолютный конец. А нам остается просто уважать это и все.
Сергей двинулся было вон из кухни, но Вадик преградил дорогу.
– Но ты же и сам все это знаешь, да? – злорадно спросил он, будто докопался до грязной тайны.
– Ты же не хочешь взаправду “воскрешать” мертвых, как Федоров – господи, ну и тупой же он придурок! Ты же не хочешь взаправду воссоздать их речь и душу. Ты просто цепляешься за идею этого приложения, потому что надеешься, что это последнее, самое распоследнее, что может вытянуть тебя из задницы, так? Так? Потому что, если не это приложение, тебе конец. Ты на веки вечные останешься лузером.
И Сергей стоял, слушал Вадикову отповедь, уткнувшись в свою тарелку, и ел свой масляный скользкий салат, ложку за ложкой. Он слышал и понимал слова Вадика, он ощущал их почти как физические удары, и все же они как будто не долетали до него. Словно оба оказались посреди какой-то очень неправильной сцены, сцены, которой не должно было случиться. Сергей вспомнил, что однажды уже испытывал такое же чувство. Ему было пять или шесть, за окном шел снег. Он вышел из квартиры в валенках, шубе, в толстой вязаной шапке, варежках, чем-то там еще, и на улице в засаде, за сугробами, сидели мальчишки постарше, вооруженные снежками. Их атака была стремительной и беспощадной. Комки жгучей боли лупили по шее, по лицу, по глазам. Он помнил, ему тогда казалось, это же не должно происходить. Это его друзья. Он знал их по именам. Они вместе играли в песочнице. Это же все неправильно! До того неправильно, что не могло произойти. Он даже не уворачивался и не закрывал лица. Просто стоял и ждал, когда эта ужасная сцена закончится или превратится во что-то еще.
– А Седжян была под впечатлением от твоей идеи, да? – снова завелся Вадик.
Сергей по-прежнему молчал, и Вадик продолжил.
– Ну конечно. Она тебе рассказала, какой ты неординарный? Что ее сразил твой интеллект? Что она влюбилась в твои мозги? Что твоя неординарность ее так возбуждает? Что ей не терпится, чтобы этот неординарный мужчина трахнул ее? Хотя бы по скайпу? О, Седжян любила трахаться по скайпу! Она даже предпочитала это дело реальному сексу.
Сергей поставил тарелку на стол и посмотрел на Вадика. Видимо, какой-то мускул на его лице дрогнул, и Вадик тут же это засек. Лицо из издевательского и злобного в мгновение сделалось беспомощным, почти испуганным.
– Ха, так и было, да? – произнес Вадик. В голосе слышалась мольба. Как будто он просил Сергея не отвечать. – По скайпу?
Сергей отпихнул Вадика и двинулся в спальню.
– Ты просто жалок! – кричал ему в спину Вадик. – Ты хоть понимаешь, как ты жалок?
Сергей собрался довольно быстро. Вадик едва выделил ему место в шкафу, так что большая часть чистых вещей лежала в спортивной сумке, а грязные он складывал в пластиковые пакеты
