— Так, давай закругляться с этим разговором, — обрываю напарника, который пусть и самый близкий друг, но лезет не в свое дело.
Отрываюсь от машины и снова иду в цех. Нужно себя чем-то занять, кажется, там ошибка в маркировке подстольев? Все лучше, чем бесконечно возвращаться к фотографиям в галерее и самобичеванию.
— А я еще не все сказал, — Андрюха следует за мной. — Если бабы — зло, то твоя — их предводитель. Такого мужика в тряпку превратила.
Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к другу. Чувствую, как закипаю изнутри. Он любого человека выбесить может, но не думал, что когда-то будет оттачивать мастерство на мне.
— Что, вмазать мне хочешь? Не могу тебя винить. Правду слушать всегда неприятно.
— Закрыли тему, — обрубаю его.
— Что в этот раз случилось-то скажешь? Или дождемся твоего инсульта?
— С чего это? — разворачиваюсь и направляюсь в глубь мастерской. Вот все в Андрюхе хорошо, руки золотые и работает за четверых, но языком чешет — в дурку сдать охота.
— Так, кто эмоции все внутри держит, первыми от сердечка-то и дохнут. Не слышал, что ли?
Я игнорирую его высказывание и берусь сверять номер накладной с артикулом товара на сайте продавца. Кто накосячил с этим глянцем?
Напарник дышит мне в спину, терпеливо ожидая реакции на свои слова. Я продолжаю его игнорировать. Не до него сейчас, и так весь в раздрае, собрать бы себя по кускам.
— Ладно, как знаешь. Только когда тебя прихватит тут на диванчике, меня не вспоминай.
— Уж будь уверен, — разворачиваю экран ноута к напарнику. — Не те заказал.
— Обменять можем? — смотрит на монитор и морщится. Не любит признавать свои косяки.
— Сейчас позвоню, — вздыхаю и берусь за телефон.
Разблокирую экран и в глаза тут же бросаются розовые волосы, разброшенные по подушке. Половину лица прикрывает рука, но широко раскрытый в смехе рот тут же притягивает взгляд. Забыл выйти из галереи. И на кой черт вообще туда полез. Опять.
— Ого, что за деваха? — перегибаясь через стол, Андрюха бесцеремонно таращится в мой телефон.
— Маруся, — выдыхаю почти болезненно. Но тут же понимаю, как ошибся. Не Маруся, Марина. Хотя было так удобно думать иначе.
В груди снова колет, словно ее проткнули рапирой. Может прав Андрюха и это первые признаки надвигающегося инфаркта? Как иначе объяснить эту непрекращающуюся ноющую боль?
— Твоя жена? — удивленно тянет он.
— Нет, — выхожу из галереи фотографий и открываю контакты.
— Стой, так ты себе телку завел? — не успокаивается этот любитель покопаться в душе ржавой ножовкой. — Потому хмурый такой? Совесть заела?
— Заела, — против воли говорю я.
Потому что, действительно, заела, одолела, измучила. Не могу думать, спать, работать. В голове бесконечно крутится эта неделя — высшего счастья и низших удовольствий. И чувство, что так хорошо никогда не было, только усугубляет ситуацию. Потому что неправильно и ложно. Все было ложно.
— Слушай, я, конечно, не эксперт отношениях, — отбирая у меня из рук телефон, начинает дружище. — Но, если двое людей не живут вместе, — тычет что-то на экране. — Не строят планы, не спят, — переводит на меня многозначительный взгляд, словно ища подтверждение. — То их сложно назвать парой. А значит и приравнять к измене роман на стороне — нельзя. Черт, это ты? — разворачивает ко мне телефон, показывая кадр, который успела сделать Маруся-Марина.
Там я улыбаюсь.
— Чувак, кто этот человек и куда ты засунул его сейчас? — продолжает листать фотографии на моем телефоне.
Я устало откидываюсь на стуле и сдаюсь. Пусть ищет что хочет. И найдет.
— Стой. А разве это не твоя жена? — снова разворачивает ко мне экран, там видно лицо Марины.
— Это ее сестра, — выходит глухо.
— Вот это ты попал!
— Отдай сюда, — резким рывком выхватываю телефон из рук приятеля и снова оседаю на стул.
Выключаю экран и прикрываю глаза для надежности. Как будто это может помочь стереть изображение с подкорки. Самое правильное решение — одним стремительным действием уничтожить его навсегда, но палец упорно зависает над кнопкой «удалить», никак не решаясь нажать.
Слабак.
— Так и… что за история? — никак не хочет отстать от меня Андрюха. Садится на край стола, того и гляди, закурит прямо в цеху, с видом заправского детектива на допросе.
Я в его личную жизнь не лезу, а он, какого-то черта, из моей свой непомерный интерес не вынимает.
— Закрученная многосерийная мелодрама с потерей памяти и подменой жены, — хмыкаю, смотря на скептическое выражение лица друга.
— Смешно. А похищение с выкупом там планируется? А то без этого драма — не драма, — берет в руку маркер и начинает крутить по столу.
Ну точно, опытный следак на допросе с применением психического воздействия.
— Нет, никакого похищения, только сплошные повороты сюжета.
— Хм, и что же, финал выдавит из зрителя потоки слез?
— Я пока не решил, — задумчиво смотрю на новый слэб[1], зачищенный под эпоксидку, из которого скоро получится стол.
— Чё ты такой тяжелый, Мих, все из тебя клещами тащить надо. Шпилитесь с сестрой за спиной у женушки? — в лоб спрашивает Андрюха, не выдержав образ сдержанного полицая.
