Ветер резко сдёрнул с меня капюшон, и мои лохмы взъерошились ещё сильнее. Всего лишь на секунду, на одно мгновение, ведомая каким-то странным порывом смелости (будь я проклята) я приоткрыла глаза. Всё вокруг плыло: зеркальные стёкла небоскрёбов мелькали, переливались и сливались воедино бесконечным холодным серебром. Здесь всё ещё темно — тяжёлые тучи закрывают собой солнце. Я не видела земли, но всё кружилось в диком танце, закручивая мой мозг в спираль, будто на американских горках. Сердце заколотилось изо всех сил, на какое-то время мне даже стало страшно. Ногтями буквально впилась в кожу мутанта, но вряд ли я могла причинить этим ему боль. Видела, как лихо Рафаэль преодолевал расстояние, как спрыгивал с одной крыши на другую, как цеплялся одной рукой за выступы домов. Ему наверняка тяжело передвигаться таким образом, с грузом на руках. Мне снова стало страшно: это будто приступ, клокочущий где-то внутри меня, сжимающий мой живот. И я опять закрыла глаза — зажмурила со всей силы — и вцепилась крепко-крепко в бедного Рафаэля. Ещё несколько секунд, и шум стих, ветер унялся, а вокруг меня образовался вакуум. Тишина.
Я застыла — мне почему-то было страшно открывать глаза. Будто это лишь временная передышка и как только я разомкну веки, всё опять будет нестись. Голова кружилась, трудно было дышать. По рукам, в коленях, по всему телу прошла дрожь. Не было желания выбираться из своего кокона.
Я ощутила, как вторая рука легла мне на спину и несильно прижала меня к телу. Знаю — здесь я в сохранности. Здесь со мной ничего не случится. И надо бы успокоиться, но всё почему-то иначе. Там, внутри него — молоток, — бьёт меня изо всех сил, разносясь ударами по моему телу. Отчего-то и тревожно, и волнительно…
Рафаэль стал ослаблять объятья, и я медленно поползла вниз, но он не дал мне коснуться ногами пола — лишь носочками правой ноги я упиралась в ковёр. Почти невесомо. Вплотную прижата к нему — по комнате всё ещё расползается сумеречная темнота, но я вижу очертания его лица. И я могу только лишь чувствовать. Стать одной эмоцией, стать сгустком противоречивых мыслей. Ощутить губами горячее дыхание — меня бросает в дрожь, волнительную и сладкую. Крепкая мужская рука вжимает меня всё сильнее — я почти лишаюсь возможности свободно вдыхать воздух, — и только сейчас мне становится ясно, что до этого момента я даже на малую долю не могла постичь всей его силы. Уверена, что и в данную минуту это не всё, на что способен Рафаэль — это лишь минутная слабина, забывчивость о том, что я слишком хрупкая для него. Он мог бы с лёгкостью сломать мне позвоночник, достаточно всего лишь нажать чуть сильнее. И кажется, что я схожу с ума… схожу с ума… и он сходит.
Чувствую дрожь его губ на своих, и надо бы оттолкнуть, упереться руками в грудь или выразить хоть какую-то протестующую эмоцию, но этого нет во мне. И так странно всё это… и мне не противно, не больно, не страшно. И даже не так, как с Дэвидом. И даже не хочется отвернуться, отстраниться от него. Всего на мгновение — бесконечное, уносящееся куда-то в даль, обратно в небесное царство, — я закрыла глаза. Совершенно рефлекторно. Моё тело меня не слушалось, не подчинялось уже смолкающим отголоскам рассудка. И в течение этого мгновения мне казалось, что он не мутант, что он не черепаха, не животное, не отвергнутый обществом изгой — что он самый обыкновенный парень, простой, свой, родной. Сердце так странно трепещет, заходится прямо под горло. Я онемела, превратилась в восковую статую, норовящую вот-вот растаять. Тиски сжимались всё сильнее, молоток внутри — всё быстрее. До сломанных рёбер. До остановки дыхания. Это всё странно. Сейчас я — это не я. Это кто-то другой, живущий во мне. Не осталось Роксаны, и Рафаэля не осталось. Это всё не мы. Непохожие на себя, делающие несвойственные нам вещи, сходящие с ума. Я сумасшедшая. Безумная импульсивная Рокси — очнись, это всего лишь твой сон.
Не знаю, сколько прошло времени — я потеряла ему счёт. Не знаю, как долго продолжалось наше безумие. Но почему так не хочется возвращаться в реальность? Так не хочется размыкать веки даже когда больше нет этого сладкого давления на губах? Осторожного, но нетерпеливого. Я всё ещё ощущаю горячее дыхание на коже лица совсем близко. А мне хочется вернуть это мгновение назад, прокрутить стрелку часов в обратном направлении всего лишь на долю секунды и застрять в ней. Какая глупость! Глупость, которая никогда до этого меня не посещала. Это какой-то другой вид, странная версия безумия.
Он прикоснулся щекой к моей щеке, вдохнул полной грудью, жадно, отрывисто. А я всё ещё отказывалась открывать глаза, отказывалась пробуждаться ото сна. Я всё ещё ощущала тяжёлую ладонь, невесомо зарывающуюся мне в волосы, и другую — прижимающую меня до боли в пояснице. И всё это казалось бесконечно долгим, словно ты застрял в этом моменте. И всё это было мгновенно быстрым, словно вспышка, режущая глаза, ослепляющая искра.
