Мне всё ещё не хотелось верить во всё это. Я ведь всё время спала, и этот красочный рассвет всего лишь моё воображение, и эти верхушки высоток над разукрашенными солнцем тучами — это всё красивый яркий сон. Нет, ну разве я могла так легко зависать над землёй, так бесстрашно глазеть на облака с обратной стороны? Это же бред! Сумасшедший бред! Бред, в который я погружена с первой встречи с Рафаэлем. Бред, который является правдой.
Так! Только без паники! Надо прийти в чувство, и всё встанет на свои места. Лучше умыться и выпить кофе, а то я слышу, как скрипят извилины у меня в голове. Натянула на себя лежащую рядом толстовку и тёплые штаны — температура на улице всё ниже, а в квартире она не повышается, иначе я разорюсь на счетах за свет. Ноги в тёплые тапочки с кроличьими ушками. Они напомнили мне кролика Рафаэля. Забавно. Рядом — мои меховые мягкие сапожки. Взгляд вперёд — на стуле возле кровати висит куртка. Значит и правда было?
Сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть прямо из горла. Чувствую, как снова становлюсь ярко-алого цвета, даже мельком касаясь воспоминания о сегодняшнем утре. Не могу задерживаться на нём долго — голова кругом идёт и накатывает такой ужасный стыд, что мне хочется превратиться в крота и зарыться под землю. Не смотрите на меня, не смотрите. Уберите от меня эти сотни пар глаз.
Так, выдохни, Рокси. Надо двигать в ванную комнату, иначе ты вспыхнешь и сгоришь синим пламенем, рассыпавшись горсткой пепла у кровати. Подскочила на ноги и понеслась, хромая на одну ногу, в уборную, будто там таилось моё спасение. Ладонями набираю струи, жадно окунаю туда лицо, и на долю секунды желаю захлебнуться в этом хлорированном стакане воды. С закрытыми глазами чищу зубы — страшно смотреть в зеркало. Стыдно глядеть на себя по ту сторону стекла. Что ты ей скажешь, Рокси? Что чокнутая извращенка или что вконец обезумевшая шизофреничка? Мне подходят оба варианта.
Всё-таки, закончив минутку гигиены, я краем глаза смотрю на своё отражение — веки опухли от недосыпа, на голове воронье гнездо и щёки неприлично красного цвета. От такого вида самой себя снова становится стыдно. Пальцами стираю с губ остатки пасты, на секунду задерживаю на них взгляд — воспоминания яркой вспышкой всплывают в моей голове, оставляя реальность снова за гранью. И это ощущение давления на губах такое приятное и сладкое. И чужое дыхание по коже. Я не видела воспоминание картинкой недавних событий — я вся стала нервным комком чувств, обуявших меня тогда. И трепет от его силы, и странное томление в груди, и разрыв моего бедного сердца… Как странно, его губы оказались такими мягкими, а я думала, они твёрдые как и кожа.
Боже, Рокси, о чём ты думаешь? Ты что, серьёзно фантазировала насчёт его губ? Ну, если честно, не то чтобы, но… Ой, всё. Больше не могу. Прямо сейчас умру от смущения, и пусть меня Кондратий хватит — может, и к лучшему.
Надела капюшон на голову и до упора натянула верёвочки, превращая своё лицо в волосатый пучок из-за торчащих в стороны волос. Ну и что, лишь бы они скрыли меня от света, от самой себя, от стыда.
— Дура! — раздражённо кидаю я отражению напротив и топаю на кухню за чашкой кофе.
Все привычные мне вещи стали другими. Я тону в этом вязком осознании своего стыда, и мне хочется превратиться в микроб и исчезнуть, стать крошечным существом, чтобы никто меня не видел. Что это было сегодня утром? Я даже не поняла, как это произошло. Так скомкано, быстро, стремительно. И что на меня нашло? А на него?..
На меня снова накатывает смущение, но уже не за вольность, которую я допустила, а от осознания того, какая же я…
— Дура!
Но это всё не так. Это можно списать на… на… Ну, допустим, на слишком нестабильное эмоциональное состояние. Я вчера зависла над городом на высоте одного из самых больших небоскрёбов города, он рассказал мне о своём детстве, поделился сентиментальными и смущающими фрагментами. Всё это на нас так повлияло, и поэтому мы получили то, что получили. Тем более с утра я обычно плохо соображаю. А этот парень вообще по ночам не спит — тоже график так себе. Вот сейчас, если бы мы стояли друг напротив друга, то разве бы такое совершилось?..
Меня опять кинуло в жар. Лучше мне Рафаэля сейчас не представлять рядом со мной, иначе я вовсе сгорю. Так неловко… Разве он это намеренно? Разве хотел?..
Горячий кофе обжигал язык, и вместе с уровнем кофеина во мне поднимался уровень адекватности. И мне становилось дурно оттого, какая я…
— Дура!
Ведь это то, о чём намекали мне Донателло и сэнсэй Сплинтер. Они ведь пытались мне сказать. Хотя что там, разве ты сама, Рокси, не догадывалась? Догадывалась. Просто в призме всех откровений и правды сложно было расценить наши взаимоотношения как нечто большее, чем дружбу. Даже с его стороны. Ведь как НЛОшник, мне казалось, он должен был быть равнодушным ко мне, и как черепаха-мутант — я не знала, что думать, мне трудно было накладывать на него человеческий шаблон отношений. Да и вообще, мы же друзья. Мы же были друзьями. Ну я так думала…
