Мне хотелось отвернуться, чтобы не видеть лицо тёти и её сожалеющий взгляд. Я сдерживала свои эмоции, хотела быть холодной, замороженной, какой обычно и была в последнее время, но тепло от тётушкиной ладони топило во мне толстый слой инея, и конденсат вырывался наружу через глаза. Я быстро заморгала, чтобы не позволить себе плакать. Не сейчас. Но Бонита мягко повернула моё лицо к себе, нежно проводя пальцами по щеке. Всё перед глазами стало расплываться. Я слышала, как тётя тихо засмеялась.
— Вернётся, дорогая, он обязательно вернётся. Кто может уйти от моей Роксаны? Ох, Рокси, дитя моё, — она открыто улыбнулась, стирая слёзы с моих щёк. — Ну что ты плачешь?
— Сама не знаю, — эмоции нахлынули на меня, я уже ничего не могла с этим поделать. Впервые за долгие полмесяца даю волю своим слезам. Начинаю размораживаться. Я в тупике, я ведь нанесла огромную рану Рафаэлю. Он мне больше не будет верить. Он никому не будет верить. Ох, тётя, если бы ты знала всю правду, если бы ты знала, кто он такой, то говорила бы иначе.
— Это ведь тот парень, который спас тебя от бандитов, да? — я была искренне удивлена такому заявлению.
— Откуда ты знаешь? — в ответ получила лишь снисходительный взгляд и усмешку.
— Дэвид говорил, что вы ходили его искать. Только моя безумная племянница могла затеять всё это и в итоге отвергнуть такого красавчика, как Дэвид, и выбрать непонятного типа, шастающего по ночам. И зачем ему это надо? — вдруг задалась вопросом Бонита.
— Он хочет помогать людям. У него доброе сердце, пусть он и кажется иногда хмурым и злым, — я улыбнулась, вспоминая его строгий взгляд, особенно в те моменты, когда он смущался. Это ведь было так очевидно, а он ещё пытался скрыть свои эмоции. — Он не может жить среди людей, они его не принимают.
— С ним что-то не так? — насторожилась тётя, прищуривая глаза.
— Можно и так сказать. У него необычная внешность. Люди пугаются.
Бонита покачала головой, и это жест показался мне неодобрительным, но затем тихо засмеялась, сжимая мою ладонь. Она долго смотрела на меня своим тёплым, обволакивающим нежностью взглядом, и снова провела рукой по моей щеке.
— Я не удивлена. В этом вся Роксана. Дать от ворот поворот видному жениху, чтобы влюбиться в изгоя, — какое правильное слово подобрала Бонита. Изгой. Не такой как все, исключение из правила. Да, это и есть Рафаэль. И не только внешне он такой — с его характером трудно ужиться в обществе. — Ты знаешь, я даже рада, что всё так вышло. Рада, что ты сама нашла человека, который близок тебе. И знаешь, я уверена, что этот парень будет любить тебя в сотни раз сильнее, чем кто-либо другой. Даже чем мой любимчик Дэвид, — её слова удивили меня. Как странно слышать всё это от Бониты. Как странно, что она поддерживает меня сейчас и что в её речах заключена вся истина — истина, которую я не могла разглядеть у себя под носом. Истина, которая была так очевидна, что даже не замечена. Потеряна в будничной суете. А ведь тётя смогла разглядеть самую суть только из нашего короткого диалога, хотя я даже не заикалась о любви. Как же мне хотелось сейчас встретиться с Рафаэлем, сказать ему «прости», просто ощутить его присутствие рядом… Мне снова стало грустно.
— Наверное, я больше его не увижу. Он ушёл. Думаю, он больше не вернётся, — я впервые проговариваю это вслух, и слова так сильно задевают меня, что голос пропадает.
— Нет, малышка, — заправляя прядку мне за ухо, произнесла тётя. — Он ещё вернётся, вот увидишь. Ты встретишь его и очень скоро. Потому что две половинки не могут существовать порознь — они обязательно притянутся друг к другу даже против воли. Поверь мне. Я прожила долгую жизнь. Да и кто может бросить такую красотку? — Бонита стала шутливо тянуть мои щёки, вызывая у меня улыбку сквозь слёзы.
Не думала, что моя тётя такой романтик, верящий в теорию о вторых половинках. Даже я в это не верю. Не верила. Тем более женщина, разменявшая не один десяток лет. Хотя… ведь эту жизнь она прожила с одним любимым ей человеком, ради которого пожертвовала многим, даже возможностью завести детей, ведь это дядя был бесплоден, а не она. Она знает, что такое жизнь. И что такое… любовь?
— Ну всё, хватит плакать, — приказала тётя, вытирая руками мои слёзы, которые я уже не могла контролировать. А у самой глаза были на мокром месте.
— Ты сама ревешь, — всхлипывала я.
— Да, и я реву, — согласилась Бонита, обхватывая моё лицо ладонями. — Потому что моя Роксана влюбилась. По-настоящему. И потому что она напоминает меня в молодости, — тётя засмеялась, и мне почему-то стало теплее на душе, будто сердце накрыли шерстяным пледом. Я впервые видела её такой: тихой, нежной, искренне открытой. Хотя она всегда имела эти качества, но теперь они стали иными. Спокойными и мягкими. Счастливыми. И эта частица тепла передалась мне.
Влюбилась? Разве я влюбилась? Я сама ещё толком не знаю, что чувствую. Всё запуталось, перемешалось. Внутри меня сейчас только пустота и ужасная ноющая боль от неё. Откуда же ей знать, что я чувствую на самом деле? Если сама я этого не знаю.
