— Не беспокойся об этом. Я всё сделаю.
А с этим мутантом всё-таки приятно иметь дело. Характером он совсем не походил на Рафаэля. Спокойный, я бы сказала, временами даже холодный, весь такой правильный, всё у него по полочкам, ко всему относится ответственно. Они точно были от разных мамочек!
— Ключи у меня в сумочке. Спасибо.
Леонардо кивнул в ответ, и я пошла обратно в лабораторию.
Донателло всё колдовал над своими колбами с разноцветными жидкостями, суетливо перебегая от одной к другой и под нос себе шелестя какие-то «заклинания», значение которых мне не понятны от слова «совсем».
— Как твоя нога? — неожиданно спросил он, как бы невзначай между делом, продолжая делать свои записи.
— Вроде нормально, — глядя на раненного Рафаэля, у меня не было никакого права жаловаться.
— Садись, я осмотрю рану, — приказал «доктор». Мои протесты до него явно бы не дошли — таким занятым и слегка рассеянным он кажется, — и поэтому я послушно села на стул возле него. Он прикатил ещё две небольших табуретки, поставив одну мне под ногу, а на другую присев. — Подними штанину.
Донателло достал бутылёк из кармана и обильно побрызгал содержимым на мою рану. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не завопить от такой неожиданной боли. Моя рука как чугунная припечаталась к столешнице, пытаясь задушить её своей хваткой.
— Ты не мог предупредить? — прошипела я, невольно поджимая пальцы на ногах. Лекарство запенилось, разрастаясь маленьким сугробчиком на бедре.
— Извини, — между прочим ответил Донателло. — Думаю, швы накладывать не стоит, вроде не очень глубокая рана. Хорошо, что ты сумку вовремя подставила, иначе пришлось бы сшивать.
Он наложил какое-то лекарство и повязку мне на ногу, крепко перевязывая бинты. Все его движения были механическими, профессиональными. Кажется, что его, в общем-то, совсем и не трогала обнажённая почти до основания бедра девичья нога. От него веяло спокойствием — я доверяла Донателло, будто он был моим терапевтом. Честно говоря, я бы не постеснялась и раздеться при нём, если придётся. Чувствую себя как на приёме у доктора.
— Готово, — объявил мутант, наклеивая последний кусочек пластыря. — Старайся сильно не тревожить рану, меньше двигайся. Напомни мне позже поменять тебе повязку.
— Да я никуда и не буду двигаться. Буду здесь, с Рафаэлем.
Странно, но только на эту фразу Донни отреагировал — улыбнулся, слегка покосил взгляд в сторону, неуклюже поправил пальцем очки. Чуть посидел, задумчиво глядя в пол и неосознанно потирая свои колени.
— Ладно, я тогда пока пойду, сделаю нам с тобой чая, раз уж ты пока будешь здесь, в моей лаборатории.
Я кивнула в ответ, и когда он ушёл, пересела обратно на своё место возле кушетки. Не знаю, сколько времени прошло — здесь трудно его определить. Но я хочу быть здесь и держать его за руку, когда он очнётся…
— Пожалуйста…
Неожиданно для меня Рафаэль стал глубоко и неспокойно дышать, пытаясь шевелить руками, что вызывало у него ужасный дискомфорт. Он словно услышал. Моё сердцебиение участилось — я так надеялась, что он наконец-то очнётся, но не думала, что так скоро. Надеюсь, черепахи-мутанты восстанавливаются быстрее людей. Рафаэль нахмурился от неприятных ощущений, стал постепенно открывать глаза, быстро пытаясь понять, где он находится. Я положила руку на его голову, слегка поглаживая влажную макушку пальцами.
— Привет, — тихо прошептала ему, когда мы встретились взглядом. Он был явно удивлён, несколько раз поморгал, чтобы убедиться, что я не мираж, нахмурился ещё больше.
— Роксана? — недоумевающе спросил мутант. Видимо, не помнил, как в бреду звал меня, искал, даже пытался насильно прийти в сознание. Янтарный взгляд от удивлённого перешёл в тревожный, быстро пробегаясь по мне.
— Со мной всё в порядке, — предвещая вопрос, сказала я. — Просто несколько царапин, ничего особенного.
Лицо снова стало хмурым. Взгляд суровым, даже зловещим. Я рефлекторно убрала от него руку, думая, что это ему неприятно.
— Дура, я же говорил тебе бежать. Захотелось поиграть в супергероя? Футы, они знают теперь про тебя. Они могут… — голос Рафаэля захрипел, он начал кашлять, но сразу зашипел от боли — лишние движения приносили ему дискомфорт.
— Да, Леонардо рассказал мне, кем были те люди. Не стоит переживать об этом, всё в прошлом.
Широкие ноздри мутанта быстро расширялись и сужались. Янтарь продолжал прожигать меня — мою душу, — выворачивал внутренности наизнанку. А я не знаю, что ему сказать. Может, стоит извиниться? Действительно стоит, но с чего начать? Столько всего хотелось сказать ему, пока он был в отключке, а теперь все слова улетучились, растворились, и не осталось даже скромных отголосков. Его глаза притягивали к себе — я уже видела раньше эти яркие искорки внутри золотой радужки. Он рад видеть меня. Я ведь знаю этот взгляд. Внимательный, изучающий, но не так, как Леонардо изучал меня. Скорее любующийся. Надо бы нарушить эту тишину, а в горле комом волнение.
