Если подумать, то Рафаэлю нехило досталось на личном фронте. С первой любовью у него явно ничего не вышло — возможно, она так и осталась невысказанной, тайной, а может, Эйприл напрямую его отшила. А тут Роксана, которая как будто приручила его к себе, зажгла снова искру, но так же отвергла. И пусть историю про неразделённую любовь журналистки и мутанта моя воспалённая фантазия выдала как неоспоримый факт, но в эту же секунду мне до того стало жаль Рафаэля, что будто это меня отвергли. И чувство невероятной обиды от осознания, что ты не нужен даже самым близким, разорвавшейся гранатой разлетелось в груди и втыкалось в плоть острыми иглами металла. Я прижалась к его плечу, положила на него голову, щекой касаясь бугристой кожи. А может, теперь всё станет по-другому? Может, мы оба нашли то, что искали? То, что люди порой ищут всю свою жизнь, и не всегда находят. Может, я сделаю его жизнь счастливой и светлой? Мне бы хотелось, чтобы он был счастлив.
Я слегка потёрлась щекой о гладкую толстую кожу, неровную и всю испещрённую небольшими кратерами, дорожками, полосочками. Прижалась ближе, обнимая одной рукой его руку, впитывая его запах. Почувствовала тёплое дыхание на своих волосах, лёгкое прикосновение губ к макушке. И мне показалось, что сейчас мы стали неделимым целым, что моё место именно здесь. Что мы две половинки одного пазла, который наконец-то сложился. Я никогда не знала, какая я на самом деле. На что я действительно способна. И что таится в уголках моей души. И может, никогда бы не узнала, если бы не Рафаэль. С ним я стала другой. С ним моя жизнь закрутилась в невероятный вихрь фантастических событий, но чувствую, что именно такой она должна была быть. Именно так всё правильно. Ну и плевать на эту рыжую!
В такие моменты мне чудится, будто понятие времени абсолютно перестаёт иметь какое-либо значение. Мы окутываемся коконом, и никто не может проникнуть в наш маленький мир. Я слышу, чувствую его пульс — он бьётся в моих венах. Мы на двоих вдыхаем один глоток воздуха. И как странно может показаться, что душа, прикипевшая ко мне до болезненного грубого шрама, облачена в такую нестандартную оболочку. А впрочем, какая кому разница, главное, что чувствуем мы.
Счастлив ли он сейчас? Развеивать это невесомое облако абсолютного умиротворения, которое нависло над нами, глупыми словами не имело никакого смысла. И я больше не замечаю, что он мутировавшая черепаха — это неотъемлемая часть его, но такая естественная, что превратилась в нечто обыденное, — кому какое дело, кто мы и что мы? Если мы должны быть здесь, значит так тому и быть.
Я на ощупь протянула руку к его лицу, ощутила горячее дыхание на ладони. Странно видеть этого громилу таким ласковым. Впрочем, я никогда не позволяла ему проявлять к себе подобное. А может, и зря. Точно зря. Возможно, никто кроме меня одной не видел его таким. И от этого всё внутри скручивается, сжимается от пищащего восторга, готового взорваться разноцветным фейерверком в любую секунду. И кажется, мне послышался скрип отворяющейся двери, но это было где-то далеко, может, даже и не здесь. Где-то там, за пределами нашего кокона. И что там, мне теперь совершенно всё равно: что делают остальные братья, где сейчас журналистка и вообще как там на поверхности. Я подставляю лицо нежным, даже аккуратным более, чем нужно, поцелуям, ловлю его губы своими, улыбаюсь, не в силах справиться с извергнувшимся вулканом радости в груди. И всё вокруг теряет своё значение. И всё вокруг наполняется новым смыслом, совсем другим, но очень важным.
***
Тяжёлая рука свисала с кровати поверх меня — уже тяжело держать её. Я всё так же нахожусь рядом с моим мутантом, слышу, как он негромко похрапывает. На время и я отключилась, пришибленная эмоциональной лавиной. Возможно, Донни заходил проверить брата и снова дал лекарство, — но мутант всё ещё продолжал крепко прижимать меня к себе. Однако как бы ни хотелось, но мне нужно было выбираться отсюда. Надо позвонить коллегам по работе, попросить о подмене, чтобы не пришлось подниматься на поверхность хотя бы денька два. Судя по Рафаэлю, он уже неплохо выглядит — черепахи быстро восстанавливаются, однако.
Всё-таки немного помучившись, но я смогла вылезти из-под его «чугунной» руки. Взяла телефон и обнаружила несколько звонков от тёти и с десяток от Дэвида. Неужели Лео не туда машину пригнал? Выйдя из лаборатории, я тут же набрала номер своего друга.
— Господи, Рокси, с тобой всё в порядке? Я уже не знал, что подумать. Хотел в полицию звонить! Ты где вообще?
— Тише-тише, — пыталась успокоить Дэвида, но этот парень был уж слишком взволнован. — Со мной всё в порядке. Я тут у… подруги. С машиной всё нормально? Доставлена в целости и сохранности?
Минутная пауза в трубке меня насторожила.
— С тобой точно всё хорошо? Ты ни с кем не связалась?
Связалась… но вряд ли я могу сказать ему об этом.
— Нет, всё нормально. Почему ты спрашиваешь?
— Я тут нашёл свой пистолет в бардачке. И… тут не хватает несколько патронов…
