Я подсела к нему поближе, прислонилась ухом к груди, чтобы слышать это дребезжащее огромное сердце. Бух, бух, бух! Оно колотилось, нещадно тарабаня в грудь. И может, я позволила себе слишком многое — вольность, которую никогда ранее не позволяла по отношению к другим, — и может, это станет моей ошибкой, но сейчас, когда сильные руки сжали меня в объятьях и притянули ближе к каменному телу, я чувствую себя по-домашнему уютно. Вокруг больше нет Дэвида, противного коротышки и даже назойливой тётушки. Это иной мир моей реальности, в котором хочется задержаться подольше. Запах Рафаэля — это сырость с лёгкими нотками затхлой плесени (неудивительно, учитывая, где он живёт), но это совсем не отталкивало, напротив — теперь так пахнет моё спокойствие. Запахом сырой пожухлой листвы, сброшенной с омертвевших деревьев, вязкого болота, где слышен стрекот цикад, и проливного дождя, свежего и наполненного кислородом… Неровное сердцебиение колыбельной убаюкивало меня в холодных крепких руках, оставляя позади все ужасные события сегодняшнего дня. И сквозь пелену сладкого сна я чувствовала, как жадно вдыхает Рафаэль, зарываясь в колючее облако моих кудрей. И я улыбнулась, расслабляясь в стальных объятьях. Рядом с ним не было тревожно — казалось, Рафаэль был единственным в моей жизни за последнее время, кто не способен причинить мне вреда, пусть его внешние габариты говорят об обратном. Тишина и только ускоряющееся — бух-бух-бух… Я почувствовала невесомость под собой — Рафаэль поднялся со мной на руках и перенёс на кровать.
— Ты уже уходишь? — не открывая глаз, спросила я, крепко цепляясь за его ладонь, чтобы не дать исчезнуть. Он заботливо накрыл меня одеялом, кончиками пальцев снял непослушные кудри с лица. И я уже не слышала даже тиканье настенных часов, шорохи ветра за окном. Но всё ещё ощущала под пальцами пульсирующую крупную вену и холодное прикосновение губ к моей щеке.
========== Raphael ==========
Смутно в глубине души мы знаем, кто мы такие. Этим и вызвана скорбь нашей души: мы не те, кем хотели бы быть…
Нью-Йорк — яркий и красочный, дарящий надежды и осуществляющий мечты, — город, один взгляд на который дарует чувство свободы и невероятного вдохновения. Сегодня он снова накрыт пеленой тяжёлых туч, скрыт за занавесом ледяного дождя. Крупные капли непрерывным потоком устремляются вниз, сбивая с деревьев пожухлую листву, ложатся на широкие плечи, омывая толстую кожу до зеркальной глади. Глаза закрыты, лицо подставлено под освежающую небесную воду — тщетная попытка прийти в себя. Сложно оценить ситуацию в призме происходящих теперь событий, а главное, чувств. Когда в душе всё смешалось, перевернулось с ног на голову, то невозможно заставить мысли работать в привычном режиме. И каждый раз, когда ты уводишь их в сторону, они всё равно интуитивно возвращаются только к одному…
Окна дома напротив загораются одно за другим, разноцветной палитрой украшая серый, нуждающийся в реставрации дом. И только одно — со старыми рамами, тускло освещённое изнутри, — притягивает взгляд. Из этого гипноза уже невозможно вырваться, и он даже не понял, когда перестал сопротивляться. На суровом лице появляется искривлённая полуулыбка — она опять не задёрнула занавески. А значит, можно тихо издалека присматривать за ней, хоть на время погрузиться в её мир — обычный, человеческий. Забавно, ведь ранее ему никогда не было это так интересно, общество стояло отдельно от него и его братьев и вызывало чувство раздражения и даже отвращения. Они никогда не примут таких существ, они считают себя выше. При мысли об этом хотелось пренебрежительно фыркнуть, даже несмотря на парочку знакомых среди людей, даже несмотря на Эйприл, но теперь — только теперь — всё стало иным.
О чём думает эта девчонка? В её голове роятся тысячи, миллионы разных мыслей и идей, сумбурных и нелогичных, одновременно заполняющих пространство. От этого она бывает такой забывчивой, от этого её движения порой резкие и неожиданные, но всё равно изящные. Она может задаваться вопросами о тайнах Вселенной и в то же время думать, что лак на её ногтях не подходит под цвет глаз. Может лихо отбиваться от разбойников и спокойно засыпать в руках уродливого мутанта. Вся она — безумный вихрь. Торнадо, закручивающий в свою воронку всех, кто находится рядом. И он оказался не исключением… Эта девчонка полна жизнью, она дышит ей, дарит другим, каждым вдохом, каждым движением. Она — сгусток кипящей энергии с тысячами «почему?». Безумная ходячая трагедия, притягивающая к себе проблемы и неудачи, но сильная и несломленная. Рядом с ней хочется дышать по-новому, видеть то, что видит она, слышать то, что она слышит. Быть там, где она бывает. Вдохнуть бы её — всю полностью, без остатка, — вдохнуть, и не отпускать, чтобы она застряла в лёгких, чтобы она стала частью его самого. Рядом с ним. Внутри него.
