Дьяк и Феркес тоже вернулись. Всех отпустили, стало быть. Значит, бурение продолжается, расширяется, углубляется.
Однако из караула на «беседы» впредь не дёргали. Меня лично. Других – не знаю. И крутился-вертелся у нас постоянный конвейер. Из библиотеки в клуб, потом в кабинет зама какой-нибудь. Два-три раза в день – стало обычным распорядком.
Сменился, пришёл домой. Развесил портянки. Попович дал чаю. Интересуюсь без задней мысли:
– Дмитриев окуляр от ПУАЗО к себе во Львов экспортировал. А чего бы нам с тобой прихватить?
Сам пишу в настенный «дембельский» календарь коротенько пережитые сутки. Борька обещал сгущёнку дать с ложки. Он с ней дружил. Даже варил её от избытка чувств. Однажды варил, заснувши. Все стены на кухне чтили память двух банок.
Назидает мне снисходительно однополчанин-сожитель:
– Не знал бы тебя, облупленного, счёл, что приглашаешь тоже вывезти награбленное. К примеру, эти самые. Из великолепной семёрки. Но ты их не мог попялить. Столько. Я твою рожу помню тогда. На складе. Измученную. Было на ней написано: «Да куда же столько-то?» Один бы ты заныкал. При твоей болезни к детским игрушкам. Так что – молчи уж.
Только я рот открыл о «беседе» с «Мальборой», пришёл Мишутка. Прямо с порога:
– Чай хлебаете, лентяи-геофизики? А рюмку выкатить, слабо?
Борька, хоть и употребив сгущёнки, пошёл навстречу весьма неожиданному мишкиному предложению:
– Как расценивать ваш демарш, товарищ начальник? Деректива Генштаба?
– Сам не знаю. То ли в шутку, то ли нет. Сами решайте.
Зная, что по пустякам Минька даже заикаться о спиртном не станет, говорю сокрушённо Бобу:
– Как нас там волшебник штаба обозвал? Лентяями и геофизиками? Я – лентяй. А ты, стало быть? У тебя и «Разведочная геофизика» под подушкой, как жила рудная залегает. Вот ты и идёшь в чулан на поиски. Полезной спиртовой жидкости.
Я давно нащупал «слабое» место бобовое. Спросишь его, к примеру: «Слышь, ты, справочник геофизика. Напомни-ка. Гамма-каротаж [68] как делают? Вниз по скважине или вверх?» С чувством юмора у Поповича – нормаль, он будет рад поржать, но дальше из него можно верёвки вить.
Принёс добытчик пузырь. Чистого. Сели. К инициатору-зачинщику предельно нежно обращаемся:
– Внимаем. Излагай. Оценить ручаемся.
– Скоро все узнают. Но вы первые. Приближаемся к наивысшей точке. Командующий округом! Генерал-полковник Тавров! Нас посетят, – Мишутка не был любителем помпезности, но постарался выжать из ситуации максимум.
Мы на секунду замерли.
– В одном ты прав, штабной посланник. Клюкнуть надо. Не за приезд, конечно. Когда ещё удастся? – Попович не зря с учебниками дружил. Даром это не проходит. Мыслил грамотно.
– Это всё? Или ещё чем полоснёшь? – судорожно глотнув воды, еле отдышавшись, решил сумничать я.
– Чует, ох, чует, проказник, – теряя напускную деловитость, мягчел ПНШ, – Данные агентурные есть. Всех нас в части соберут. Через день-два. А тут, – Мишка рукой весело махнул вокруг себя, – Осмотрят. Всё!
– Это как? Обыщут, что ли? – Оторопел сожитель мой. Геофизические справочники о таком действе сведений не представляли. Понималось с трудом.
– За что купил, – лаконично отрезал штабист наш.
И за это мы тоже шлёпнули.
– Ты бы стенгазету свою убрал, репортёр Сика-ёковый. От греха, – душевно присоветовал мне Миха. И смахнул слезу со щеки.
– Не-е-ет. Почему это? Мне нравится. Он правду там отличает. Про меня и про нас, – ещё более задушевно воспротивился Борька. – Я в моём дембельском только даты чиркаю. А тут…
Боб не мог высказать, что хотел. Я тоже.
Но к общему мнению мы пришли. Прилично набравшись. Командующего округа решили встречать цветами. Если он пришлёт нам телеграмму.
