Ба! Сегодня день встречи старых знакомых. Майор. Улыбчивый, что о шинельке Мальца расспрашивал. Правда, я сейчас шутить не настроен. Озабочен своей фуражечкой.
У них наверняка у всех своя специализация. Этот начал опять потусторонние темы затрагивать.
Да как в Печенге служится? Жениться не думаете? В кадрах остаться не хотите? Родители живы, здоровы? Книжки читать любите? В институте-то неровно вы учились. Из пистолета часто стрелять приходилось или редко? Зрение у вас не ахти, а чего очки не носите? В институте о вас отзывы неплохие, а тут в части противоречивые. Почему начальником мастерских согласились стать? А после службы, чем думаете заняться?
И вдруг, бах!
– А вы знаете, что они пристально вас изучали? – майор перестал быть улыбчивым. Замолчал, ощерился на меня.
– Что? Кто? – понимаю мозгами-то, что опять «эти, кто надо» пинать начинают, приплясывая, меня разглядывая. А всё равно страшновато ведь.
Молчу. Очередь моя: глаза выпучить, челюсть отвесить.
Не знаю, удалось ли ему, чего хотел, но рожа довольная. Подвинулся ближе ко мне. Успокаивающе, доверительно и тихо:
– Рядовой Баландин. Его группа. Помнишь такого?
Откинулся на спинку стула, обомлевший.
Помню, а как же. Зимой, в феврале, наш воспитатель, старый Заёк, с каким-то ещё заезжим «коллегой» быстренько из третьей батареи трёх солдат, что ли, «перевели» от нас. По разным частям. Книжки читали по ночам. Баландин этот в библиотеке ошивался. Из Московской области был. Учился где-то, да вылетел.
– Баландин? Меня? Да с какого х…? – сам уже сокрушаюсь: «Ну, едрёна вошь, опять ты, мудила, не знамо где, вкапался во что-то».
– А вот, глядите, – майор подмигнул, точно помню, достал маленькую записную книжечку. Бумажкой заложенную. Читает мне: «Лейтенант. Начальник караула. Институт. Сессия. Устал. Видение. Двойник».
И мне тихо. Торжествуя, но книжечку близко не показывая:
– А? Чувствуете? А вы говорите. Можете объяснить?
Хоть стой, хоть падай. Уж в который раз. И полегчало мне, и поплохело.
Начинаю объясняться. И чувствую, что жалобно, и ничего с собой поделать не могу.
– Ну, как же не помнить? Прекрасно всё помню. Я – начкар, состав весь батарейный. Баландин этот очень разумный паренёк был. Просил про Ленинград рассказать. Слово за слово. Он фантастикой интересовался. Я ему случай из жизни выдал. Да приплёл кое-что.
В сессию одурел, мол, вконец от теормеха. Иду по набережной, поздно. Январь, снежок, напротив Зимнего. Навстречу. Двойник. Позже прочитал у Паустовского. Такой же случай. Двойник его, Паустовского, в ужасе был. Пленный пацан, в колонне шёл. Так всегда бывает, говорят: одному – страх, другому – хоп што.
Я перевёл дух. Майор глядит на меня. Не мигая.
Решил ещё долить истинной правды:
– С дружком моим в институте был случай. Такой же. В очереди за билетами в кино. В «Октябрь». Стою, говорит. Впереди парень. Затылок у него какой-то странный. Вроде видел где. Парень начал ёжиться. Оборачивается – я! Дружок мой расхохотался, а тот убежал. Обоссавшись. Спросить можете. Сл…
Хотел сказать: «Славку Буева спросите. Не даст соврать. С ним было».
Да во время спохватился. На хрена приплетать. Затаскают ещё. Не обрадуется Савва. И ещё потом подумал: «А, ну как наврал мне Савва? И от всего откажется. И так я в дерьме, а тогда…»
Замолк я окончательно. Смотрю на дознавателя своего затравленно. Он на меня глядит. Взглядом остановившимся. Будто, где витает.
Слегка тряхнул головой майор. Как от наваждения освободился. Но выдержку не теряет. Школа есть школа. Меня назад возвращает:
– Ладно. Х… с ними, с этими двойниками. Тебя послушать… А за группой этой мы понаблюдаем. Вернее за членами её. В разных частях они ж теперь. И за тобой, лейтенант, тоже. И до чего ж ты непонятный человек! Ну, везде, куда ни плюнь, в тебя попадёшь. Тут ты. Рядом.
