К моему интересу к сознанию имеет отношение проблема свободы воли и проблема самости. Есть ли у нас свобода воли в каком-то смысле? Существует ли –
Книга Дэвида Бенатара «Лучше никогда не быть», посвященная практически тем же вопросам, что и мой «Заговор против человеческой расы», строго использует моральную философию, чтобы доказать, что рождение человека – это не совсем правильно. Для него, как и для многих других, быть против жизни – это «филантропический антинатизм». Сам себя я бы назвал «заблудшим моралистом», так как немногие способны придерживаться тех же взглядов, что и я, – и при этом оставаться в современном обществе на плаву. Думаю, тут становится ясно, почему мораль как подкласс философии меня не очень-то интересует, а филантропические навязчивые идеи не в силах объяснить, почему кто-то может видеть вещи так, как я. Когда я спросил Дэвида Бенатара, с какой стати он основывает все свои аргументы в пользу антинатализма на морализме, а не на философской аргументации, связанной со свободой воли, он сказал, что ему неинтересна свобода воли как философская величина. Что ж, справедливо. Нельзя же просто взять и выбрать для себя интерес – все мы заложники предрасположенностей. Надеюсь, все, сказанное мной здесь, указывает худо-бедно, почему я не интересуюсь философией. Отмечу так же, что в «Заговоре…» я вполне сознательно упомянул далеко не всех интересных мне философов и идеалистов. Если в этой книге не звучит имя Галена Стросона, написавшего несколько горячо любимых мной книг о свободе воли и самости – что ж, я с удовольствием отдаю ему должное здесь и сейчас. На самом деле, возможно, что кроме философов, упомянутых в «Заговоре против человеческой расы», я прочитал всех философов, которые могли бы меня заинтересовать (за исключением непереведенных), и всех тех, кого счел полезным в каком-либо смысле. Философы, которые меня не интересуют – профессионалы вроде, допустим, Славоя Жижека или мыслителей, связанных с непостижимой континентальной школой, плюс любые мыслители, которые могли бы их заинтересовать, жившие пару веков назад или около того.
РИК ЛЭЙ: Не вдохновлен ли ваш образ Великой Черной Свиньи из романа «Пока мой труд не завершен» свиноподобными тварями, описанными у Уильяма Хоупа Ходжсона в «Доме в порубежье» и рассказе «Свинья»?
ЛИГОТТИ: Нет. Этот образ навеяла мне идея Шопенгауэра о Воле-к-жизни. В «Пока мой труд не завершен» я придал этой идее форму чудовищной сущности, нечеловеческой силы, что определяет наше поведение и незримо вмешивается в дела мира. Великая Черная Свинья – сверхъестественное зло в центре этой книги; по ее велению все происходит так, как описано. Свинья – не обязательно воплощение истинного зла, хотя, конечно, с человеческой точки зрения – еще какое.
С. П. МИCКОВСКИ: Помню, как-то вы упомянули, что испытали творческий прорыв после того, как в 2012 году трижды побывали под наркозом: «Яркие видения, последовавшие за операцией, заставили меня осознать, какую часть своего творческого начала я годами прятал в тени». Продолжаете ли вы черпать силы из этого опыта в 2012-м году, и если да, то каким образом?
ЛИГОТТИ: Тот «прорыв» 2012-го года продлился где-то восемь месяцев, а потом сошел на нет, увяз в моем внутреннем болоте. Энергии поубавилось, ангедония снова взялась за меня – хоть уже и без прежней силы. Я понимаю, что мое воображение все еще способно работать, но, увы, не могу запустить эту чертову машину. Стоит лишь попытаться, как тут же накатывает злостная гипервентиляция. Хотел бы я написать первую книгу, художественную или не очень, которая передала бы, на что похож этот опыт, – может быть, когда-нибудь у меня получится.
ПИТ РОУЛИК: Рассказ «Последнее пиршество Арлекина», насколько могу судить, оказал весьма продолжительное влияние на «странную» и лавкрафтианскую ветви фантастики. Похоже, даже Майкл Шейбон вдохновлялся им, когда писал «Бога темного смеха». Мотив шута/изгоя пересекается в самой истории с нигилистическим посылом. За четверть века, прошедшую с момента публикации, музыкальные группы с клоунско-шутовской эстетикой, такие как «ГВАР» и «Инсейн Клаун Поссе», породили движение последователей, обожающих абсурд и нигилизм – совсем как описанная в «Пиршестве…» религиозная секта. Чувствуете ли вы себя пророчески по отношению к этим движениям и как реагируете на их существование и возрастающую популярность?
