Пистолет сидел в руке как родной, когда я снял его с предохранителя и направил дуло в голову Кэрри. Она прильнула спиной к стене из шлакоблоков, словно будучи перед расстрельной командой. Именно так я изначально представлял себе свою работу. Именно так все и прошло бы – не будь… бумажной волокиты? Мне порядком надоело, что кругом, куда ни глянь – сплошь бумажные изделия: луны из бумаги, тарелки из бумаги, все такое забумаженное, что в прямом, что в переносном смысле. С другой стороны, все могло бы пройти куда проще, быстрее и гораздо менее гротескно для всех заинтересованных сторон, если бы дела шли по бумаге, то есть по плану. Даже сейчас я не был свободен от искушения разрядить полную обойму в голову Кэрри и убраться восвояси. Но я успел составить на нее совершенно другой план, вот незадача. Как уж было не раз сказано, я – скрупулезный тип.
– Ты знаешь, почему его называют Мусорный Бак? – спросил я у Кэрри.
– Иди на хер. Лучше сразу застрели меня.
– Так знаешь или нет? Отвечай. – Я погрозил ей стволом.
– Он притворяется мусорным баком. Он ест… он жрет все, что кладешь ему в рот. Прожевывает, проглатывает – и просит добавки.
– Сделай мне одолжение, подвинься поближе к мистеру Баку, – велел я, направляя ее к парализованной фигуре в углу. – Еще поближе, Кэрри. Вставай плотно напротив – будто хочешь забраться ему на закорки. Вот, так – достаточно близко.
– Достаточно близко для чего? – спросила она приятно дрогнувшим голосом.
И тут ее тело, согласно моему плану, стало проваливаться в тело Мусорного Бака, сливаться с ним. И Кэрри стала сопротивляться. Она даже закричала. Но клуб извращенцев, помешанных на боли и унижении, – не то место, где крики воспримут всерьез, ясное дело. Кроме того, у двери была хорошая звукоизоляция – и я ее за собой запер. Я продолжил свой разговор с Кэрри, перехватив инициативу, уйдя в монолог, – поскольку она очень быстро погружалась в дряблую плоть мужчины, и ужас лишил ее дара речи.
– Ты права насчет Бака. Он действительно ест все, что ты положишь ему в рот. Но это еще не все. Он – не просто мусорка, Кэрри. Чего ты никогда не знала о нем – так это того, что у него тоже, как и у тебя, есть тайная жизнь. И она не связана с работой здесь – это тайная тайная жизнь. Ночью он – Человек-Мусорное Ведро, знакомый и понятный, не особо любимый, но полезный хотя бы в качестве отдушины. Но в еще более темной ночи своей души Бак… ну, тут просто не подобрать деликатных слов… в общем, он каннибал. И скоро ты станешь с ним единым целым – твой мозг будет скрыт внутри его мозга, нервная система интегрируется в его систему, твои желания станут связаны с его желаниями. Но, к сожалению, тебе будет отказано в контроле. Ты будешь существовать внутри него на правах своеобразного разумного паразита. Этакого ленточного червя с мозгом человека – но ему от тебя будет существенно меньше беспокойства, чем от глиста. Да что там, беспокоить ты его никак не будешь, совсем. Думаю, ты понимаешь, что его гастрономические привычки не изменятся – и есть тебе придется то же, что ест он. Тебе ли не знать, как неразборчив этот парень! Но также предстоит тебе познать и совершенно новые вкусы. Он ведь не один такой, наш Бак, у него целый круг единомышленников, и в основном они жрут бездомных, которых никто никогда не хватится. Но изредка и им перепадает мясо посвежей. Знаешь, как каннибалы, жившие на островах на юге Тихого океана, называли людей? На их языке «человек» – что-то вроде «еда, способная болтать». Кто-то ест, чтобы жить, а Бак и такие, как он, живут, чтобы есть. Я знаю, ты совсем не такая, но теперь – будешь такой, покуда Бак жив. И знай одно: он уже обговорил со своими товарищами-каннибалами планы на тот день, когда он будет слишком мертв, чтобы жрать. Такой у их кружка обычай – жертвовать тело на общий стол. В конце жизни, посвященной еде, они не хотят ничего, кроме как стать едой для других форм жизни. Довольно одухотворенный выбор, не находишь? Так великий круг Бытия замыкается, и все в таком духе. Естественно, тот день, когда наш Мусорный Бак умрет, не станет для тебя последним – ты намного моложе его и, учитывая твою анорексию, пребываешь в несравнимо лучшей форме. Думаю, маленький паразит на какое-то время переживет хозяина, хоть и не скажу наверняка, на какое именно. Ты еще слышишь меня, Кэрри? Как-то ты быстро в него проваливаешься. Будто тебе не терпится попасть внутрь.
Да, Кэрри уже не было. Сейчас и меня здесь не будет.
– Просыпайся, Бак, дружище, – сказал я мужчине в углу прямо перед уходом.
<p>4</p>
