Обширная организация бредовых образов и импульсов ищет подпитки для своих разлагающихся систем. Рассмотрим все данные, включая зараженные инфодампы старой «Сети Кошмаров» и остаточные выгрузки дегенеративных профи и рекрутов (сознательных и бессознательных, а также
Сигнал повторяется, неуклонно ухудшаясь, а затем растворяется в небытие.
В кадр вплывает развернутая панорама Вселенной.
По ту сторону видоискателя никого нет.
Герой романа Герберта Джорджа Уэллса «Остров доктора Моро», ученый, жаждет превратить животных, населяющих его тропическое логово, в людей. Точнее, он хотел бы лишить их звериных черт и привить им «идеальную рациональность». Животные, которых доктор заставляет эволюционировать искусственно, причем на уровне, явно уступающем его амбициям, называют лабораторию Моро «Домом боли» – вполне подходящее название для места, где вершатся противоестественные и жестокие дела; оно не только намекает на боль испытуемых, которым навязывают разум, но и символизирует муку самого разума – способность, которой в той или иной степени обладает каждое животное из человеческого рода, давным-давно преображенное в лаборатории Матери-Природы – в той обители боли, что служит нам домом и по сей день.
У автора рассказов ужасов, чья морока – живописать различные непотребства, может возникнуть вопрос: почему бы не расширить и не углубить раны, наносимые персонажам оригинальной уэллсовской истории? Пускай общая концепция обрастет конкретикой. Итак, наступил день, когда Моро достиг желанной цели, создав совершенно разумное существо. Но, к своему ужасу, он в итоге обнаруживает, что оставил слишком много иррационального в организме своего подопытного. И снова доктор Моро потерпел неудачу самым ужасным образом. Добавив нового персонажа, привлекательную лаборантку, мы можем в полной мере оценить, насколько чудовищным на самом деле является идеал доктора. Какой жалкий экземпляр получился в результате его последнего эксперимента! Какие нелогичные чувства проявляет бывшее чудовище в присутствии симпатичной особи женского пола! А доктор возлагал такие большие надежды! Теперь существо потребует дальнейшей корректировки, чтобы подтолкнуть его природу ближе к той незапятнанной рациональности, какую Моро ценит превыше всего. Да, безболезненно процесс не пройдет ни для пациента, ни тем паче для доктора – ибо тварь никогда не оправдает ожиданий творца, как не оправдали их и мы; ее боль облегчит только смерть на залитом кровью операционном столе.
Что ж, задумка претворена. Но как только оригинал Уэллса улучшен (изуродован?), так и тянет применить подобный подход к еще каким-нибудь классическим произведениям в жанре ужасов. Разве литературный художник менее любопытен или зациклен на идеале, чем доктор Моро? Возможно, он дойдет до того, что возьмет часть своих уже известных рассказов с намерением также сделать из них эксперименты по продлению боли, вечной и непрерывной муки, что превыше любого физического облегчения.
