– Тупица! – восклицает доктор Моро и откидывает голову человека-волка на сорок пять градусов. – Нам еще предстоит пройти долгий путь с этим зверьем, – говорит он своей ассистентке. – Ради его же блага!
Достав из кармана халата маленький золотой ключик, доктор с обозленной миной идет к большому шкафу, где хранится много сильнодействующих лекарств и еще больше – инструментов вивисектора, причиняющих невообразимую боль.
Доктор Джекил вот уже почти неделю прозябает безвылазно в своей лаборатории на шумной лондонской улице в поисках формулы, которая навсегда уничтожит ненасытного Эдварда Хайда – или хотя бы низведет его до горстки безопасных химических реакций в джекилловом мозгу.
Однажды поздним воскресным утром доктор Джекил просыпается на полу и, к своему изумлению, обнаруживает лежащую рядом с ним скрюченную фигуру Хайда в полубессознательном состоянии.
Они оба немного не в себе. Первым находит силы подняться Джекил. Какое-то время они молча смотрят друг на друга. Доктор Джекилл чувствует, что свирепый Хайд теперь – нечто безобидное, почти ручное: без сомнения, разгульный образ жизни иссушил монстра.
– У меня есть все, что нужно, – говорит доктор Джекил, сжимая подбородок Хайда в одной руке и опорожняя ему в глотку фляжку с бесцветной жидкостью при помощи другой руки. Затем он отступает и наблюдает за тем, как Хайдом овладевают мучительные корчи, вызванные введенным в организм ядом.
Дворецкий Пул осторожно заглядывает в лабораторию.
– Доктор Джекилл, – извещает он, – здесь молодая женщина спрашивает мистера Хайда. Что ей сказать?
– Минутку, Пул, – отвечает доктор Джекилл, поправляя на шее помявшийся галстук и готовясь сообщить печальную новость о том, что Хайд преждевременно скончался из-за добровольного, несомненно, участия в научном эксперименте несколькими днями ранее. Но оно и неудивительно – этот пройдоха пил все, что попадалось под руку, и ничегошеньки не понимал в медицине!
Но прежде чем выйти к молодой гостье, доктор Джекил хочет осмотреть труп своего злобного близнеца.
Виктор Франкенштейн погиб на борту корабля, застрявшего во льдах неподалеку от Северного полюса. Затем тело возвращают в родную Швейцарию, где, однако, его некому приветствовать. Все, кого он знал при жизни, умерли раньше него. Его брат Уильям, его друг Генри, его жена Элизабет и его отец Альфонс Франкенштейн, – все ушли, никого больше нет. Мелкий чиновник женевской государственной администрации предлагает передать еще очень хорошо сохранившийся труп Ингольштадтскому университету, где покойный зарекомендовал себя блестящим учеником.
Ганс Хоффманн, вундеркинд в области сравнительной анатомии из Университета Ингольштадта, проводит дома серию экспериментов. Он собрал корпус человека из разных купленных у черных копателей или украденных частей тела и почти уверен, что сможет его оживить. Для завершения проекта, который, насколько ему известно, первый в своем роде и сулит ему оглушительную славу, не хватает человеческого мозга. Он слышал, что тело бывшего студента хранится в морге медицинского факультета университета. Судя по всему, усопший был яркой, всесторонне образованной личностью. «Идеально подходит», – решает Ганс Хоффманн. Однажды ночью он вламывается в морг и разживается тем, что нужно.
– Каков красавец! – восклицает он в тот волнительный вечер, когда существо наконец открывает глаза. Вид искусственной твари безобразен до неприличия, так что, надо думать, Хоффманн иронизирует. Что бросается в глаза творцу, так это то, что детище оглядывается, как будто ожидая увидеть кого-то, кто в данный момент в помещении отсутствует.
– О, да ладно! – восклицает ученый. – Вижу, с тобой у меня проблемы начнутся с порога. Ты, верно, будешь вскоре умолять создать тебе пару, той же природы, что и ты сам? Ну что ж, смотри сюда, – говорит он, демонстрируя ему на медицинской тележке ворох внутренностей и распиленную голову девушки. – Я уже пытался – без особого усердия, что уж там, но сам пойми, создать женскую особь куда сложнее, да и опыта у меня с барышнями не так чтобы много…
