В разгар концертного сезона Призрак похищает весьма посредственное сопрано – и неделями тренирует ее голос под резонирующими сводами парижской канализационной системы. Он говорит девушке петь от своего сердца, постукивая себя при этом по груди – как бы намекая, что он и сам певец от сердца, как своего, так и, может статься, чужого. Он дотошный и чуткий учитель – немного чересчур дотошный и назойливо чуткий, и порой от повторения вокальных гамм и штудирования запутанной теории музыки его ученица готова на стену лезть.
Однажды ей надоедают муки, которые причиняет ей этот мужчина, и в отчаянии, а также из любопытства, она срывает маску, скрывающую его отвратительное лицо. Закричав, она падает в обморок. Пока она без сознания, призрак пользуется возможностью, чтобы вернуть ее в верхний мир, в лоно оперного театра. Потому что она, сама еще о том не зная, стала великой певицей.
Когда девушка оправляется от страшного потрясения, дни, проведенные вместе с Призраком Оперы, кажутся ей не более чем смутным сном. В течение сезона она – главная дива, сила и зрелость ее партий повергают в восторг. Призрак слушает ее, таясь в пустой галерее рядом со сценой. Он безжалостно бьет себя в грудь – с удовлетворением и печалью, столь личной и глубокой, что такую не понять никому, кроме него самого.
В конце действа, пока звезда кланяется зрителям, Призрак замечает, что тяжелый мостик над сценой разболтался и вот-вот падет на прекрасную голову его воспитанницы. Он выскакивает на сцену, отталкивает ее – и погибает вместо нее. Кровь обильно заливает подмостки, глаза в прорезях маски закатываются.
– Кто же это был? – спрашивает кто-то девушку, которую Призрак Оперы научил так хорошо петь.
– Если бы я знала, – отвечает она, когда ее странный и жуткий ментор издает свой последний вздох.
Но в ее словах нет ни малейшего следа необъяснимого волнения, которое она в ту минуту испытывает. Только теперь ее сердце по-настоящему пробудилось для пения. Но она также понимает, что нет на земле музыки, достойной ее голоса, и в тот же вечер сердце, чудовищным образом отягощенное, велит ей броситься в воды Сены и поискать покоя на дне этой угрюмой реки.
Что и говорить, Призрак Оперы – гений.
Занавес!
Жизнь Эмили Сент-Обер была очень трудна. Будучи молодой девушкой, она застает смерть обоих родителей – матери, которая, как Эмили узнает, таковой ей не приходилась, и мудрого отца, которого она обожествляла. «О, моя Эмили, милая Эмили!» – безутешно рыдает ее жених Валанкур, когда грозный соперник Монтони насильно заточает ее в пусть слегка обветшавшем, но все еще величественном Удольфском замке.
Замок тот богат на секреты – черные ходы, секретные лестничные пролеты, не столь очевидные мотивы, сокрытые преступления, следы от пролитой крови неизвестных жертв и стенания, доносящиеся из тайных комнат. Все эти кошмары – таинство, покров тайны с отчетливым итальянским узором окутывает здесь и любовь, и ненависть, и месть.
В какой-то момент Эмили видит восковую фигуру мертвеца с изъеденным червями лицом и принимает ее за настоящее тело. Возможно, небезосновательно. В конце концов Валанкур все же спасает любимую, освобождает ее из замка, и вскоре – женится на ней. Но не все проблемы на том разрешаются.
Со стороны кажется, будто Эмили и Валанкур созданы друг для друга. Они вместе через многое прошли, но не озлобились при этом, не помешались от разлуки и боли, порок не запятнал их. Простые и приземленные натуры, они – все те же, невредимые.
Однако ночью Валанкур, мучаясь бессонницей, подслушивает, что Эмили шепчет во сне. Все ее слова – это таинства. После нескольких таких недель Валанкур выглядит очень измученным. Через несколько месяцев он, похоже, теряет рассудок и в один прекрасный день сбегает незнамо куда.
Без него Эмили сделалась затворницей. Чтобы чем-то занять себя, она повадилась писать стихи – небольшие, пронизанные неуловимой мыслью виньетки с названиями вроде «Ода тоске», «Ода нетопырю», «Ода ветрам», «Песнь закатных часов».
Иногда он не может удержаться от адресованного самой себе вопроса – а не были ли достоинства Валанкура обманом с самого начала? В конце концов он оказался не более прочен, чем старое полуразрушенное логово Монтони – то дикое, ужасное место.
Как же оно называлось?
Ах да… замок Удольфский.
Гувернантка пишет отчет о своем опыте в поместье Блай, где она ухаживала за двумя осиротевшими детьми, сестрой и братом – Флорой и Майлзом. Это дядя детей нанял ее после довольно поспешного собеседования в его резиденции на Харли-стрит. Однако несмотря на краткость и формальность встречи, гувернантка глубоко влюбилась в своего хозяина. По крайней мере, так показалось миссис Гроуз, экономке поместья, когда ее гувернантка ей об этом эпизоде рассказала.
