После их последней встречи в его квартире, и такого незабываемого и долгожданного поцелуя, Дан не звонил Авроре несколько дней, вновь ограничившись смс–сообщением, которое девушка перечитала несколько десятков раз. Он написал, что ему нужно время, чтобы прийти в себя и просил ее не звонить и не делать глупостей, обещая, что все будет в порядке, но она все равно несколько раз безуспешно набирала его номер.
Аврора боялась, что он может порвать с ней и винила себя и свою неудержимую страсть во всем, что произошло. Она в тысячный раз прокручивала события той ночи в своей голове, пытаясь убедить себя в том, что рано или поздно это должно было случиться. Девушка чувствовала, что нужна ему, она читала это в его одержимом взгляде и отчаянных попытках сдержаться и не нарушать эти дурацкие правила. Конечно, спустя еще несколько дней, Дан позвонил Авроре, а она улыбалась и плакала, услышав его голос, который с чувством глубокого раскаянья просил у нее прощения. Вопреки своим ожиданиям, он оказался гораздо слабее и, остро почувствовав нехватку этой неземной Богини утренней зари, посланной ему то ли во спасение то ли на беду, он пулей примчался к ней, не дожидаясь конца ее рабочего дня.
Казалось, что за все то короткое время, что они были вместе, они почти научились сдерживать свои желания и не переходить эту запретную черту, но все же, при каждой встрече, наступал такой момент, когда они готовы были поддаться искушению вопреки всем запретам.
Авроре было невероятно сложно держать себя в руках, когда его губы оказывались вблизи ее лица, когда его горячее дыхание теплыми волнами касалось ее кожи и подчиняло своей воле. В такие моменты она ощущала себя той самой пифией, в далекие времена Аполлона, которая попала под магическое воздействие какого–то неведомого испарения, жадно вдыхая его сумасшедший запах.
Дан благородно держал себя в руках, нерешительно останавливая, казалось бы, неминуемую близость, но девушка и представить себе не могла, насколько в такие минуты ему было сложно на самом деле. Конечно, она чувствовала, как менялось его поведение, как мрачнел взгляд, как каменело тело и руки, которые упорно сопротивлялись воле своего хозяина, не смотря на это – Дан был очень рациональным человеком и все держал под контролем, но вот против Авроры его противоядие оказалось бессильным.
У Дана вообще был довольно сложный характер, который очень удачно сочетался с его внешностью. Он был абсолютным перфекционистом, и все в его жизни, ровно, так же как и в его доме, было подчинено порядку. Он терпеть не мог бардака и хаоса, при виде которого его безмятежность сменялась злостью и смятением, но, не смотря на это, Моро был на зависть уравновешенным и сдержанным человеком, которого, казалось, ничто и никогда не сможет вывести из себя. Порой, его невозмутимость можно было по ошибке принять за безэмоциональность и бездушие, но на самом деле – Дан был очень ранимым и чувственным мужчиной.
Он говорил четким, по–командирски строгим голосом, услышав который тут же невольно выпрямляешь спину и покорно начинаешь слушать, а если Дан подключал свой колдовской, черный взгляд, то устоять против этого оружия, уже не мог никто.
Аврора понимала, что не каждая женщина сможет ужиться со столь требовательным мужчиной, который не привык подчиняться, но сам требовал безоговорочного послушания. Его спутница, помимо его высоких требований, должна была, так же как и он, четко следовать некоторым правилам, которые были для него смыслом жизни и нередко заставляли действовать вопреки здравому смыслу. Дан верил в то, что Аврора была именно такой девушкой, которая сможет вынести все лишения и принять все сложности жизни такого непростого человека, каким он являлся, и сможет сделать так, чтоб время от времени он чувствовал себя влюбленным, беззащитным мужчиной, который попал в плен женских чар.
…
Осень пролетела так быстро, что никто не успел заметить, когда теплые куртки успели прийти на смену летним майкам и с последним пожелтевшим листом, упавшим на остывшую землю, в город, наконец, пришла зима. До наступления рождества оставались считанные дни, и весь город был погружен в веселую, предпраздничную суматоху, которую дополнял радостный смех, доносившийся со всех сторон.
Американцы, как и жители многих других стран, считают рождество семейным праздником, и отмечают его, чаще всего, в семейном кругу, прощая друг другу все обиды и недопонимания.
