Внезапно, кожей ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, она вздрогнула и резко подняла голову. По ту сторону решетки, возле стены стоял ее сын и молча сверлил взглядом горевших бешеным огнем глаз. Скрестив руки на груди, он не делал никаких попыток приблизиться и заговорить, словно давно уже все для себя решил, лишь наблюдал за тем, как она, узнав плоть от своей плоти, поползла на коленях вперед. Умоляюще сложив руки, она остановилась лишь тогда, когда приблизилась к решетке вплотную:
— Джабир, сынок, Слава Аллаху, ты пришел. Я знала, что ты не поверишь в то, в чем меня обвиняют. Прошу, скажи, что ты пришел меня спасти.
Мужчина не отвечал, просто смотрел, не отрываясь, прямо в глаза. Но вот, словно приняв какое-то внутреннее решение, он подошел к решетке, вцепившись в нее так, что побелели костяшки пальцев:
— Спасти? — он зло усмехнулся, будто услышал нечто совершенно нелепое, — если бы зависело от меня, я бы лично затянул веревку на вашей шее, хатун, — резко выбросив вперед руку, он схватил мать за растрепанные волосы и заставил приблизиться так близко, что прутья решетки впились в нежную кожу ее лица, царапая и оставляя багровые полосы. — Однажды, я уже говорил вам о том, что уничтожу всякого, кто осмелится даже вздохнуть в сторону Фарах, я уже не говорю о том, чтобы посметь поднять на нее оружие, но, вижу, мои слова для вас оказались пустым звуком. Что же, раз слова не имеют для вас значения, выходит пришло время, доказать это на деле. Я лично прослежу за тем, чтобы палач добросовестно выполнил свою работу.
— Ты не знаешь о чем говоришь, — превозмогая боль прошептала женщина, — я видела, как…
— Господин Джабир. Так и знала, что найду вас здесь, — на лестнице послышались легкие шаги и вниз проворно спустилась Наргиз, — мне срочно нужно сообщить вам нечто важное, — она с любопытством уставилась на его руку, все еще сжимающую материнские волосы.
Подобно внезапно пробудившемуся ото сна, Джабир вздрогнул и с удивлением и некоторой долей ужаса взглянул на дело рук своих, будто только сейчас осознав, что натворил. Рука задрожала и разжалась. Ни слова не говоря, он грубо оттолкнул от себя льнущую наложницу и стремительно поднявшись по ступенькам, выбежал наружу.
О, Аллах. Что с ним происходит? Словно бес вселяется в тело всякий раз, как он поддается гневу. Что он натворил? Как посмел поднять руку на мать? Что же он за человек, если способен испытывать удовольствие причиняя боль другим людям? А Фарах? Что если он забудется и причинит вред ей? Она никогда не простит этого. Да что там, он сам не простит себя. Все, к чему он с такой силой стремится, в одночасье исчезнет, мир померкнет, потому что он потеряет то, что озаряет светом его темную душу — любовь и доверие сестры.
Нет. Только не это. Лучше он будет держаться от нее подальше, чтобы защитить от самого себя, но только пусть она никогда не увидит его таким.
— Господин Джабир, — на плечо опустилась рука выбежавшей следом Наргиз, — прошу, выслушайте меня. Это важно.
— Оставь меня в покое, женщина, — все еще не успев взять чувства под контроль, он грубо сбросил с плеча ее руку, — я не хочу сейчас никого видеть.
Но Наргиз не собиралась отступать. Какое счастье, что она успела вмешаться и не дать возможности старухе рассказать сыну правду о том, что произошло. Скажи та хоть слово, Наргиз была бы мертва. Значит, нужно постараться решить эту проблему самостоятельно. При первой же возможности она проникнет вниз и убьет хозяйку, ну а перед этим…
Джабир быстро шагал по садовым дорожкам, она едва за ним поспевала. Наконец не выдержав, Наргиз на ходу выпалила:
— Я беременна.
Он замер лишь на миг, но затем, не оборачиваясь, продолжил идти своим путем, будто и не слышал радостной вести.
— У вас будет сын, ханзаде. Неужели, вам это настолько безразлично? — Наргиз недоумевала. Не такой реакции она ожидала на свои слова, и видя, что господин и не думает останавливаться, она, бросившись вперед, преградила ему путь, — у вас будет наследник.
— Наследник? — он с такой силой впился пальцами в ее плечи, что наложница вскрикнула от боли, — Не зли меня, Наргиз. Если это ложь, а я в этом абсолютно уверен, то, очень глупо было с твоей стороны пытаться обмануть своего повелителя. Но, если то, что ты говоришь — правда, то горе тебе, ибо за измену своему господину, ты лишишься головы.
— Измену? Нет. Я всегда была верна вам, ханзаде.
— Нет, — пожал плечами Джабир, — ну, тогда и говорить не о чем. Ступай, Наргиз, оставь меня в покое.
Девушка недоумевала: Как он мог догадаться, что она лжет? Каким образом ему об этом было точно известно?
Она уже собиралась последовать его совету и уйти, когда не выдержав, задала мучающий себя вопрос:
— Как, вы догадались, что мои слова — неправда?
Презрительная усмешка скривила его красивые губы, когда он окинул ее пренебрежительным взглядом с головы до ног:
