Значит, Зевс и Гера живут в раздельных пентхаусах?
Дверь с павлином внезапно открывается, я вздрагиваю. Ирида, богиня радуги, посланница Геры, выходит с портфелем под мышкой. Рефлекторно хочется броситься за консоль, чтобы спрятаться, но богиня меня не видит. За ней следом идет Афина. Обе выглядят обеспокоенными. Они останавливаются перед лифтом.
– Мне придется вернуться на Олимп, – объявляет Афина. – У меня много дел.
– Я сама разберусь с сообщениями от Госпожи Геры, – заверяет Ирида.
Богиня мудрости бросает взгляд в сторону двери с молниями.
– Возможно, тебе придется доказать, что ты незаменима для Зевса, – негромко говорит она.
– Я займусь этим.
По полу пробегает электрическая волна, настолько сильная, что даже я, блуждающая тень, могу ее почувствовать. Две богини поворачиваются к пентхаусу Зевса. Ирида делает шаг в его сторону, но Афина удерживает ее.
– Нет, не сейчас, это не очень хорошая идея. Гнев моего отца слеп, он может ударить тебя без всякой причины.
Они заходят в лифт и исчезают. Не знаю, что найду по ту сторону двойной двери, украшенной молниями, но прохожу через нее, сожалея, что у меня нет тела, следовательно, нет магии. Интерьер такой же прекрасный, как и прихожая, с большим количеством дерева и металла, все украшения восхваляют повелителя Олимпа. Орлы повсюду: на величественных картинах, в бронзовых скульптурах, в повторяющихся узорах на обитых гобеленами стенах… Как и молнии. Они везде. Все огромное и роскошное.
На заднем плане раздаются крики. Ускоряю шаг, и голос Зевса, глубокий и оглушительный, как гром, сотрясает стены. Осторожно просовываю голову сквозь стену. Это библиотека, или кабинет. И то, и другое одновременно, судя по двухуровневым полкам с книгами и большому рабочему столу в глубине, перед витражной стеной с изображением орла в ореоле молний.
– Ты утверждаешь, что
Он нависает над столом. Гермес стоит ко мне спиной. Он одет в полуночно-синий костюм-тройку и похож на измученного солдата. Я не вижу его лица, но, судя по искаженным гневом чертам отца, представляю его более замкнутым, чем когда-либо. Я не являюсь целью, Зевс не осознает моего присутствия, и все же чувствую леденящий страх. Еще более тревожным является то, что Кадуцей остается в пределах досягаемости, но не сомневаюсь в наложенном запрете, который не позволяет Гермесу приблизиться к нему.
Медленно вхожу в комнату, стараясь не попасться на глаза Гермесу.
– Ты всегда заглядывался на алмазные рудники Аида, – тихим голосом оправдывается Гермес. – Они остаются без присмотра в туннеле Стикса, за исключением тех случаев, когда мимо проходит лодка Харона.
– Не принимай меня за идиота!
От крика дрожат на полках книги.
– Ты спустился в Подземный мир только для того, чтобы помочь своей грязной ведьме! Ты получаешь от нее сообщения, хотя это официально запрещено! – бросает он, размахивая открыткой, которую я только что отправила.
Черт возьми, Зевс перехватывает почту сына… Я не думала, что такое возможно! Мое первое сообщение было вполне нейтральным, но второе довольно откровенно. Тот факт, что они были от меня, должно быть, вызвал всплеск гнева.
– Я всего лишь делал свою работу, отец! – защищается Гермес с еще большим пылом. – Преждевременная смерть будущей проводницы – проблема! По крайней мере, она должна для тебя таковой быть!
Электричество в волосах Зевса вырывается и окутывает его высокую фигуру. Его глаза становятся такими же белыми, как молнии.
– Что ты имеешь в виду? Тоже собираешься, как сумасшедшая Гера, обвинять меня в причастности к смерти этой бедной девушки?
Его отношения с женой действительно ухудшились!
Молчание Гермеса ничем не помогает, Зевс приходит в ярость. Его аура рассекает стол надвое, словно огненный меч прорезал дерево, сжигая и расплавляя одновременно. Зевс движется вперед. Гермес отступает на шаг.
– Я изгнан? – продолжает Зевс. – А может, потерял дыхание?
– Нет, – спокойно отвечает Гермес.
– Ты знаешь, что это наказание для того, кто нарушит клятву, данную на Стиксе! Если бы я прикоснулся к твоей драгоценной ведьме, меня бы здесь не было!
– Я не обвинял тебя, отец, – пытается смягчить отца Гермес.
Но я также узнаю нотку облегчения в его голосе. Гермес добивался внимания отца, пока не нашел его и не поднялся по ступеням Олимпа так высоко, что стал одним из Двенадцати. Он не избавится от любви к отцу ради меня, и я не собираюсь этого от него требовать.
– Ну же, сын, – более спокойно говорит Зевс, кладя тяжелую руку ему на плечо. – Ты знаешь, что эта ведьма тобой манипулировала? Так говорят об их виде. Я сразу понял это, когда захотел соблазнить Медею Первую. Она была… великолепной.
