Я помню эту историю. Медея Первая была племянницей Цирцеи Первой. Ведьма с великими способностями, которая помогла герою Ясону заполучить Золотое Руно. Ясон женился на ней и подарил двух дочерей. Но однажды Зевс обратил на нее взор, и, хотя Медея оттолкнула его, она была отвергнута мужем, который нашел другую, более молодую жену.
– Она заставила поверить, что уступила, но никто не сможет обмануть меня, – уверяет он, крепче сжимая плечо Гермеса.
Вот почему он приказал Немезиде наказать Медею! Испытываю облегчение от того, что богиня отказала ему.
Но почему Зевс обсуждает все это с Гермесом? Он предупреждает его? Угрожает ему? Сжимаю кулаки, находясь в ярости от своей беспомощности!
– Тогда я встретился с ней, раздел догола и бросил ее одежду к ногам мужа, чтобы доказать, насколько непостоянна его жена.
Делаю шаг вперед, изо всех сил сдерживая поток оскорблений. Я могла бы кричать в полной безопасности, если бы Гермес не мог меня слышать.
– Ведьмы говорили мне об этом, – наконец произнес Гермес, вызвав на пылающем лице отца самодовольную улыбку. – Я до сих пор их навещаю.
Надеюсь, что так он пытается усыпить гнев Зевса.
– Но Цирцея другая. И мне понадобится Кадуцей.
Наступает тишина, от которой у меня перехватывает дыхание. Идиот! Зачем говорить это в лицо отцу! Он вкладывает в слова все мужество и силу убеждения. Спокойные черты Зевса искажаются. Землетрясение обрушивает все вокруг нас: книги, вазы, статуэтки.
– Ты еще передумаешь! – бросает Гермес с решимостью, которая заставляет опасаться худшего.
Он произносит это как молитву любимому отцу, но в то же время заявляет о невозвращении. В ответ любимый отец поднимает руку на сына. Широким взмахом руки он отбрасывает Гермеса, и бог врезается в книжный шкаф. Прижимаю руки ко рту. Я не могу оставаться здесь и ничего не делать.
– Какое разочарование! – ревет Зевс. – Ты такой же, как твоя бедная мать! Глупец, погрязший в иллюзиях!
Гермес выпрямляется и на этот раз замечает меня. На долю секунды он замирает, открывает рот и закрывает его, прежде чем повернуться к отцу. Струйка золотистого ихора стекает с его брови. Вероятно, боги могут причинить друг другу сильную боль. Перевожу взгляд на Кадуцея и бросаюсь к нему.
– Нет! – произносит Гермес, сосредотачиваясь на Зевсе, но чувствую, что он обращается ко мне.
Останавливаюсь в нескольких шагах. Я не могу прикоснуться к нему. Ночь моей смерти встает перед глазами. Малейшее прикосновение к Кадуцею отправляет душу в Преисподнюю.
– Откажись от этого безумия! Ты ведь не хочешь быть первым из Двенадцати, кого лишат титула!
Угроза Зевса заставляет его выпрямиться. Я уверена, что замечаю смятение в глубине его серых глаз, но он не дает ему проявиться, когда снова смотрит на отца.
– Если я так тебя разочаровал, покончи с этим! Я не намерен отступать от своих слов!
– Прошу тебя, перестань! – умоляю его я.
Зевс вызывает потрескивающую молнию. Он ведь не ударит собственного сына? Но может испепелить его! А у меня нет магии, чтобы спасти Гермеса!
В тот же миг дверные створки разлетаются, и Деймос врывается в библиотеку. Должно быть, он ощутил землетрясение.
– Зевс, остановись! – вмешивается бог ужаса, хватая за руку деда.
Внимание повелителя богов отвлекается от Гермеса. Гермес пользуется возможностью, чтобы подлететь ко мне, хватаясь за Кадуцей.
Все внезапно исчезает. Я падаю вместе с Гермесом в головокружительную дыру. Закрываю глаза, испуганная таким развитием действий. Через несколько секунд тело Гермеса кажется мне реальным, и я обвиваю руками его шею, чтобы прижаться к нему. Он сцепляет свои за моей спиной. Обнявшись, мы падаем все быстрее и быстрее. Страх ослабевает, потому что я прижимаю его к себе. Вдыхаю магию между нами, чтобы мы безопасно приземлились. Уютное тепло окутывает нас, траектория движения отклоняется до тех пор, пока мы не катимся по мягкой поверхности.
Я лежу на спине, чувствуя, как бешено сердце колотится в груди. Гермес лежит на мне, очевидно, в том же состоянии, но с победной улыбкой на лице. Главное, чтобы он не двигался. Я хочу чувствовать его вес на мне. Наши тела переплетены: его нога между моими, его бедро прижато к моему паху, живот к животу, грудь прижимается к груди. Он опирается на локоть, держа Кадуцей. Мы пожираем друг друга глазами. Скольжу руками по его шее, к затылку, и Гермес опускается на меня, прижимая мою грудь к своей. Перечный бергамот, тепло кожи, твердость торса… Разве можно желать большего?
– Ты выглядишь очень сексуально в этом платье, – замечает он, когда наше дыхание смешивается.
Я улыбаюсь, чтобы подавить смешок. Хочу возразить, но над нами звучит голос.
– Племянник! Ты очень кстати. Мы как раз говорили о тебе.
