Сдерживаюсь, чтобы не побежать по дворцу, но иду быстро, очень быстро, надеясь, что не столкнусь с кем-то, кто меня задержит. К счастью, ночью здесь пусто. Вхожу в тронный зал. На стенах развешены гирлянды из изумрудного лавра, усыпанные разноцветными цветами из драгоценных камней. Персефона тактично и разумно перенаправила гнев Аида. Очевидно, подготовка к празднику весны займет все внимание царя. Выхожу из зала, напряженная до предела. Не встречаю ни Танатоса, ни Немезиду. Не смею представить уровень их гнева. Пересекаю эспланаду и сворачиваю с дороги, когда замечаю Горгону Сфено, которая ходит по кругу. В ее волосах вьются змеи. Хлопая крыльями без перьев, она выглядит все такой же неприкаянной, как и в тех редких случаях, когда мне доводилось с ней сталкиваться. Вхожу в город с волшебным свечением в ладони. Сталкиваюсь с парочками у лавового фонтана, температура которого их не пугает и не мешает осыпать друг друга поцелуями. Значит, это место романтических ночных свиданий.
Иду по переулку и ускоряюсь, как только замечаю маленькую треугольную площадь. Он все еще не пришел. Отлично! Обхожу гранатовое дерево, чувствуя, как во мне растет нетерпение. Однако приближающиеся голоса заставляют притормозить. Появляется Гермес.
– Цирцея! Преврати меня! Быстро!
– Что?
У меня опускаются руки.
– Ну давай же! Ты всегда этого хотела. Я даю тебе разрешение!
– Сын Зевса! Вернись! – восклицают голоса позади него. – Ты не сможешь долго скрываться! Мы тебя видим!
– Что ты наделал? Мы расстались всего несколько минут назад!
– Пожалуйста, Цирцея, я не буду сопротивляться заклинанию, обещаю!
Закатываю глаза, вытягиваю руки и произношу заклинание.
Бог уменьшается в размерах до милого розового зверька, но не превращается в компаньона, на которого я надеялась. Наклоняюсь, чтобы взять его на руки и погладить по шее. Как раз в этот момент четыре крылатых божества с алой кожей появляются на площади.
– Я уверен, что он пошел сюда!
– Эй, ты, – обращается ко мне один из них. – Ты не видела Олимпийца Гермеса? Предателя Преисподней? Сына Зевса?
Пса…
– Нет, не видела, – отрезаю я.
– Он должен нам пачку оболов после того, как сжульничал в кости! Сто лет мы ждали его возвращения!
Сжимаю в объятиях минипига.
– Надеюсь, вы его поймаете.
В отчаянии один из них бросает камень в фасад почтового отделения, очевидно, целясь в изображение Гермеса на фронтоне. Это привлекает внимание Диспут, которые выглядывают, готовые к драке. Пользуюсь этим, чтобы быстро уйти. Эта ситуация меня совсем не удивляет!
Иду несколькими улицами, сворачивая на те, которые кажутся самыми тихими, пока не попадаю в своеобразный фруктовый сад у подножия городской стены. Десять гранатовых деревьев растут из земли, покрытой пеплом, окруженной стеной из тесаных камней. Никого на горизонте.
Выпускаю светящийся шар над нами и сажусь на выступ. Кажется, минипигу это нравится: закрыв глаза, он прижимается к моему животу.
– Маленький негодяй, – весело говорю я, поглаживая его по спине.
Так более разумно: во всяком случае, лучше подождать, пока его преследователи не выдохнутся и не сдадутся.
Должна признаться, меня это даже успокаивает. Знать, что он тут, в моих объятиях. Образ молнии, появляющейся в руке Зевса, до сих пор преследует меня. Не могу не думать об отношениях с отцом, после того как стала свидетелем непростых отношений Гермеса с Зевсом. И тот факт, что бог, который мне нравится, находится рядом, побуждает заговорить о самом сложном моменте моей жизни.
– У меня тоже были конфликтные отношения с отцом. Я часто злила его. Не так сильно, как ты, но все же.
Мой голос срывается, и минипиг открывает глаза, чтобы посмотреть на меня.
– Видишь ли, за день до того, как он умер, мы поссорились. Я хотела погулять поздно вечером, а он запретил, поэтому я предъявила ему абсурдные обвинения… Я сказала ему, как сильно зла на него за то, что он больше не присутствует в моей жизни, в то время как он ничего не мог с этим поделать.
Угнетение, которое я всегда испытывала, когда думала обо всем этом, разливается в горле и в груди. Слезы подступают к глазам, и я вынуждена сглотнуть, чтобы продолжить. Минипиг сидит неподвижно.
– Я сказала ему, что ненавижу его, понимаешь? В глубине души я знала, что на следующий день мы забудем об этом и будем жить дальше. Никогда не думала, что это станет последней фразой, которую скажу ему… Но оказалось именно так. Он так и не проснулся.
Тру глаза, шмыгая носом.
– Ты думаешь… ты думаешь, он умер из-за меня?
Поросенок запрыгивает на стенку и снова обретает человеческую форму. Мне остается поднять взгляд и увидеть его глаза, полные нежности.
– Иди сюда, – говорит он, притягивая меня к себе на колени.
Прижимаюсь к нему, расстроенная.
– Не говори так – ты не виновата в его смерти. Никто не виноват.
– Но наш последний разговор…
– Цирцея, я сопровождал множество теней и могу заверить тебя, что ни одна из них не размышляет о последних словах, которыми обменялась с близкими. Все тени вспоминали о свои любимых только хорошее.
