Его слова поражают меня настолько, что начинаю колебаться.
– Ты говоришь это не для того, чтобы сделать мне приятно?
– Я говорю правду.
Я верю ему. Может быть, его «обещание» Аиду и показалось мне несколько легкомысленным, но сейчас я ему верю. Прижимаюсь ухом к его груди и слушаю, как медленно бьется сердце. Сердцебиение богов, вневременное и спокойное, отличается от человеческого.
– Пойдем, милая, – шепчет он мне, окончательно успокаивая.
– Перестань говорить, что я милая или добрая, – ворчу я.
Слышу, как он смеется, и у меня тоже вырывается смешок. Мне нужно время, чтобы прожить горе. Мне удалось сказать эти слова вслух. И, произнося их, осознаю, что долгие годы верила в то, что из-за них умер отец.
Прижатая к богу, чувствую, как многолетняя тяжесть вины спадает с плеч.
– Гермес?
– Мхм?
– Поцелуй меня, – прошу я на одном дыхании. – Не хочу больше терять время и жалеть.
Выпрямляюсь, чтобы повернуться к нему лицом. Он не реагирует, потому что его воля в этом вопросе колеблется.
– Поцелуй меня, – повторяю я с нажимом.
Он тает, и я наконец могу поцеловать его снова. Его руки снова обхватывают мое лицо, и на этот раз он позволяет себе сдаться. Прижимаюсь своим языком к его, и они сплетаются, чередуясь с покусыванием губ. Гермес глухо рычит, от чего я вздрагиваю. Я прижимаюсь к нему и позволяю пальцам скользить по его сильным плечам. Его мышцы напряженные и такие твердые… Я хочу гораздо большего, хочу полностью его изучить, исследовать каждый уголок кожи! Он, покусывая мою нижнюю губу, запускает руку под платье, вдоль моей ноги. По моему телу пробегает дрожь, которая заставляет его улыбаться. Он прижимает обжигающую ладонь к моему бедру. Его пальцы несколько раз задевают мой пах, от чего перехватывает дыхание во время поцелуя. Сдерживаю мольбу, прикусив язык. Он пользуется возможностью, чтобы зарыться в мою шею, я изо всех сил цепляюсь за его затылок.
– Гермес, пожалуйста, – выстанываю я.
Внезапно он останавливается, но я не сразу это осознаю. Только когда он хватает меня за талию и прижимает к стене, прихожу в себя. Он встает и отходит на несколько шагов, охваченный беспокойством. Я остаюсь в недоумении, с задранным платьем, болящими от поцелуев губами и укусом на шее.
– Что? – в конце концов говорю я, запыхавшись.
– О, Зевс, ты бы знала, как меня возбуждаешь, – раздраженно бросает он.
В конце концов он поворачивается ко мне, золотая маска закрыла половину его лица, а над ушами появились два маленьких серебряных крылышка. Не говоря уже о том, как тесны стали его штаны. Меня обдает жаром. Я сжимаю ноги, чтобы сдержать огонь, пожирающий низ живота.
– Думаешь, Преисподняя поверит, что между нами ничего нет, если я появлюсь в таком виде? Если Аид увидит меня, не задумываясь, применит наказание!
Обеспокоенная, бормочу бессмысленный ответ, который, надеюсь, все же будет полезен.
– Хм, кто-то другой вполне мог бы быть причиной, нет?
Он печально известен любвеобильностью.
– После того, что я только что сказал ему? – сомневается Гермес, качая головой. – В любом случае, такое происходит только с тобой.
Он оставляет меня в недоумении. Правда, мы могли бы быть более сдержанными. Но это, прежде всего, означает, что в ночь праздника Эроса именно я и только я привела его в такое состояние, а не свидание, которого он с нетерпением ждал. Что ж, мне хочется радоваться, но он слишком расстроен ситуацией, чтобы я могла себе такое позволить.
И к тому же, черт!
– У меня осталось всего шесть ночей. Пять, не считая сегодняшнюю. Мы будем ждать суда Аида, прежде чем у нас появится шанс прикоснуться друг к другу? Что, если мой приговор – река Лета или сто лет с Танатосом? Значит, мы никогда не переспим?
Кажется, я задела за живое. Он скрещивает руки и кивает.
– Дай мне подумать, – говорит он, снова усаживаясь на стену, но уже в трех метрах от меня.
– Преисподняя, – бормочу я, разочарованная.
Может быть, ему в голову придет невероятная идея? Все, что он говорит, несет другой смысл, не так ли?
– Зачем ты сказал это Аиду? – спрашиваю я. – Какой план ты имел в виду?
– У меня не было никаких планов, я просто хотел сказать дяде, что ты мне нравишься.
Мы обмениваемся улыбками. Я всегда испытывала к нему физическую тягу, но теперь понимаю, что есть что-то еще. Гораздо более особая связь. Я знала нескольких мужчин, с которыми хорошо ладила, но никогда не чувствовала того, что сейчас происходит между нами.
– Что тебе нравится во мне?
– То, что ты задаешь такой вопрос, – лукаво отвечает он.
– Это не ответ! – возмущаюсь я. – Назови хотя бы три причины.
Он смотрит на меня, пока золотая маска медленно исчезает.
– Твои глаза.
– Это слишком просто…
– Они всегда предают тебя, но ты этого не осознаешь, – дополняет он.
Я сглатываю.
– Любовь, которую питаешь к сестрам, – продолжает он.
– Правда?
– Я не верю, что кто-то может встать на вашем пути, когда речь идет о них. Мне нравится в тебе множество вещей, начиная от самых мягких в мире губ и заканчивая вишневым ароматом. Магическая сила и сопутствующее сексуальное высокомерие.
