– Нет, – вздохнула Анна. – У меня есть… обязательства. – Она помолчала. – Все покидают город, мадам. Вам бы тоже надо уехать, пока еще есть возможность.
– Я здесь родилась, девочка. – Старуха развернулась, вышла на лестничную площадку и принялась спускаться по ступенькам, похлопывая ладонью по железным перилам. Вскоре Анна услышала, как внизу хлопнула дверь комнаты консьержки и громко лязгнул засов.
В Лувре ее, наверное, уже заждались, а она еще не собрала вещи, которые хотела взять с собой. Но сначала надо было оставить матери записку. Анна достала из запылившейся тумбочки у своей кровати лист бумаги, карандаш и спешно набросала несколько слов. Раньше она не считала, что есть смысл платить за телефонный аппарат в квартире, поэтому у себя они его так и не установили. У некоторых соседей телефоны были, но Анне это казалось непозволительной роскошью. Теперь же ей подумалось, что все-таки надо было разориться на телефонную связь, тогда она смогла бы сейчас позвонить в кабаре или в ближайшие к нему бары на Монмартре и спросить о матери.
Когда она клала записку на подушку Кики, до нее донеслась трель телефонного звонка, такая громкая, что Анна вздрогнула. Аппарат звонил у соседей наверху. Она давно привыкла к этому звуку, но сейчас, в покинутом жильцами доме, трель разливалась предчувствием беды. Анна стояла в пустой квартире, а телефон все звонил и звонил.
Торопливо шагая к Лувру, Анна удивлялась, что на заваленных мешками с песком тротуарах так много прохожих. Высокие дома погружали улицы в тень, но на перекрестках солнце щедро заливало Париж светом, и Анна вглядывалась в лица мужчин, женщин и детей, тоже куда-то спешивших мимо. Столько людей, и на всех лицах читается тревога, страх или решимость. Плотным потоком семьи беженцев по-прежнему стремились на юг. Анна все еще надеялась увидеть в толпе своего брата. Но так и не нашла знакомого лица.
Во дворе Наполеона уже рокотали моторы грузовиков. Грузчики захлопывали дверцы последних кузовов. У нее на глазах в ближайшую машину рабочие подняли еще несколько деревянных ящиков и принялись обвязывать их веревками. Анна заметила Люси в группе кураторов, окруживших старенький «Ситроен» Кристианы Дерош-Ноблькур – на заднем сиденье до самого потолка громоздились ряды из небольших коробок.
– На улицах столько людей… – запыхавшись, выдохнула Анна.
– Ничего, главное – ты уже здесь, – сказала Люси, окинув взглядом колонну грузовиков. – Но теперь тебе надо найти себе свободное место у кого-нибудь в кабине. Еще один водитель только что прибыл из Шамбора, так что тебе не придется садиться за руль. Нам нужно отправляться
Люси говорила нервно – было ясно, что и правда нужно торопиться. У Анны мурашки побежали по коже, она растерялась и принялась беспомощно озираться, не зная, в какой из машин может найтись место для нее со скромным чемоданчиком.
– Опять
Она обернулась и невольно раскрыла рот от изумления.
– Коррадо!
Он белозубо улыбнулся. С тех пор как они виделись в последний раз, его лицо осунулось от забот, но блеск в глазах был все тот же. Анна едва удержалась – хотелось его обнять. Вместо этого она пожала его ладонь обеими руками:
– Я так рада тебя видеть!
– И я тоже рад тебя видеть, – отозвался он. – А теперь, пожалуйста, отпусти мою руку, потому что мне пора садиться за руль. Твои коллеги опять набили кузов до отказа. Нужно выбираться из города, пока не нагрянули немцы. Можешь поехать со мной, если хочешь.
Он открыл дверцу кабины и исчез внутри, а девушка застыла в нерешительности. Коррадо поручили сложнейшую задачу – вести большой грузовик с огромными картинами наполеоновской эпохи, скатанными в рулоны и защищенными брезентовыми чехлами. Придя в себя, Анна все же дернула дверцу с другой стороны и кое-как залезла на высокое пассажирское сиденье. Захлопнув дверцу за собой, она повернулась к Коррадо и сказала:
– On y va![42]
Грузовик с рычанием тронулся с места, за ним пристроилась легковушка Люси, колонна начала выезжать с луврского двора на улицу. Люди, шагавшие по мостовой, поспешно разбегались на тротуары, прижимая к себе скудные пожитки. Вереница грузовиков двинулась по проезжей части, буксуя на перекрестках и поворотах во всеобщем хаосе, но неуклонно прокладывая себе путь прочь из города. Анну одолело чувство дежавю – она вдвоем с Коррадо снова покидала Париж, взяв курс на юг и увозя с собой бесценные сокровища.
Девушка чувствовала облегчение от того, что за рулем вместо нее сидит Коррадо. Он сосредоточенно молчал, стараясь преодолеть свободные участки дороги побыстрее, насколько позволяла тяжелая неповоротливая машина. Любое столкновение или глубокая выбоина могли повредить какой-нибудь уникальный экспонат. Когда они наконец проехали Монпарнасское кладбище и покатили по южному предместью, Анна наконец выдохнула, только сейчас осознав, в каком напряжении сидела все это время.
