| So we continued talking and walking the great part of the day; until at last, Mr. Henderland after expressing his delight in my company, and satisfaction at meeting with a friend of Mr. Campbell's ("whom," says he, "I will make bold to call that sweet singer of our covenanted Zion"), proposed that I should make a short stage, and lie the night in his house a little beyond Kingairloch. | Так-то, за разговорами, провели мы в дороге почти весь день; под конец мистер Хендерленд объявил, что был счастлив найти такого попутчика, а в особенности - познакомиться с другом мистера Кемпбелла ("которого, - сказал он, - я возьму на себя смелость именовать сладкозвучным певцом нашего пресвитерианского Сиона"), и предложил мне сделать короткую передышку и остановиться на ночь у него - он жил неподалеку, за Кингерлохом. |
| To say truth, I was overjoyed; for I had no great desire for John of the Claymore, and since my double misadventure, first with the guide and next with the gentleman skipper, I stood in some fear of any Highland stranger. | По совести говоря, я несказанно обрадовался; особой охоты проситься к Джону из Клеймора я не чувствовал, тем более, что после своей двойной незадачи - сперва с проводниками, а после с джентльменом-паромщиком - стал с некоторой опаской относиться к каждому новому горцу. |
| Accordingly we shook hands upon the bargain, and came in the afternoon to a small house, standing alone by the shore of the Linnhe Loch. | На том мы с мистером Хендерлендом и поладили и к вечеру пришли к небольшому домику, одиноко стоявшему на берегу Лох-Линне. |
| The sun was already gone from the desert mountains of Ardgour upon the hither side, but shone on those of Appin on the farther; the loch lay as still as a lake, only the gulls were crying round the sides of it; and the whole place seemed solemn and uncouth. | Пустынные горы Ардгура по эту сторону уже погрузились в сумрак, но левобережные, эпинские, еще оставались на солнце; залив лежал тихий, как озеро, только чайки кричали, кружа над ним; и какой-то зловещей торжественностью веяло от этих мест. |
| We had no sooner come to the door of Mr. Henderland's dwelling, than to my great surprise (for I was now used to the politeness of Highlanders) he burst rudely past me, dashed into the room, caught up a jar and a small horn-spoon, and began ladling snuff into his nose in most excessive quantities. | Едва мы дошли до порога, как, к немалому моему удивлению (я уже успел привыкнуть к обходительности горцев), мистер Хендерленд бесцеремонно протиснулся в дверь мимо меня, ринулся в комнату, схватил глиняную - банку, роговую ложечку и принялся чудовищными порциями набивать себе нос табаком. |
| Then he had a hearty fit of sneezing, and looked round upon me with a rather silly smile. | Потом всласть начихался и с глуповато-блаженной улыбкой обратил ко мне взор. |
| "It's a vow I took," says he. | - Это я такой обет дал, - пояснил он. |
| "I took a vow upon me that I wouldnae carry it. | - Я положил на - себя зарок не брать в дорогу табаку. |
| Doubtless it's a great privation; but when I think upon the martyrs, not only to the Scottish Covenant but to other points of Christianity, I think shame to mind it." | Тяжкое лишение, слов нет, и все ж, как подумаешь про мучеников, не только наших, пресвитерианских, а вообще всех, кто пострадал за христианскую веру, - стыдно становится роптать. |
| As soon as we had eaten (and porridge and whey was the best of the good man's diet) he took a grave face and said he had a duty to perform by Mr. Campbell, and that was to inquire into my state of mind towards God. | Сразу же, как мы перекусили (а самым роскошным блюдом у моего доброго хозяина была овсянка с творожной сывороткой), он принял серьезный вид и объявил, что его долг перед мистером Кемпбеллом проверить, обращены ли должным образом помыслы мои к господу. |
