| Thereupon we all touched glasses and drank. | На том мы чокнулись и осушили чары. |
| I am sure I wished no ill to King George; and if he had been there himself in proper person, it's like he would have done as I did. | Я, право, ничего дурного не желал королю Георгу; но, пожалуй, окажись он с нами, он сделал бы то же, что я. |
| No sooner had I taken out the drain than I felt hugely better, and could look on and listen, still a little mistily perhaps, but no longer with the same groundless horror and distress of mind. | После спиртного мне сразу очень полегчало, и я был в силах оглядеться и следить за разговором, быть может, все еще в легком тумане, но уже без прежнего беспричинного ужаса и душевной тоски. |
| It was certainly a strange place, and we had a strange host. | Да, это было и впрямь диковинное место и такой же диковинный был у нас хозяин. |
| In his long hiding, Cluny had grown to have all manner of precise habits, like those of an old maid. | За долгую жизнь вне закона Клуни Макферсон, под стать какой-нибудь вековухе, оброс ворохом мелочных привычек. |
| He had a particular place, where no one else must sit; the Cage was arranged in a particular way, which none must disturb; cookery was one of his chief fancies, and even while he was greeting us in, he kept an eye to the collops. | Сидел он всегда на одном и том же месте, которое прочим занимать возбранялось; в Клети все расставлено было в раз навсегда заведенном порядке, коего никому не дозволялось нарушать; хорошая кухня была одним из главных его пристрастий, и, даже здороваясь с нами, он краем глаза следил за жарким. |
| It appears, he sometimes visited or received visits from his wife and one or two of his nearest friends, under the cover of night; but for the more part lived quite alone, and communicated only with his sentinels and the gillies that waited on him in the Cage. | Как я понял, время от времени под покровом ночи он наведывался к своей жене и двум-трем лучшим друзьям, либо они навещали его; большею же частью жил в полном уединении и сообщался лишь со своими дозорными да с челядью, которая прислуживала ему в Клети. |
| The first thing in the morning, one of them, who was a barber, came and shaved him, and gave him the news of the country, of which he was immoderately greedy. | Поутру к нему первым делом являлся один из них, брадобрей, и за бритьем выкладывал все новости с округе, до которых Клуни был превеликий охотник. |
| There was no end to his questions; he put them as earnestly as a child; and at some of the answers, laughed out of all bounds of reason, and would break out again laughing at the mere memory, hours after the barber was gone. | Расспросам его не было конца, он допытывался до всех мелочей, истово, как дитя; а услышав иной ответ, хохотал до упаду, и припомнив задним числом, когда брадобрей уж давным-давно ушел, вновь разражался смехом. |
| To be sure, there might have been a purpose in his questions; for though he was thus sequestered, and like the other landed gentlemen of Scotland, stripped by the late Act of Parliament of legal powers, he still exercised a patriarchal justice in his clan. | Впрочем, вопросы его, по-видимому, были не так уж бесцельны; отрезанный от жизни, лишенный, как и другие шотландские землевладельцы, законной власти недавним парламентским указом, он у себя в клане по-прежнему, на стародавний обычай, исправлял судейские обязанности. |
| Disputes were brought to him in his hiding-hole to be decided; and the men of his country, who would have snapped their fingers at the Court of Session, laid aside revenge and paid down money at the bare word of this forfeited and hunted outlaw. | К нему в это логово шли разрешать споры; люди его клана, которые не посчитались бы с решением Верховного суда, по одному слову затравленного изгоя забывали об отмщении, безропотно выкладывали деньги. |
