– Происшествие было действительно трагичным, но не совсем случайным, как правильно подметил Иржи. – Генри бросил взгляд на дворецкого и сделал паузу, подбирая слова. – Ваш отец в тот вечер вел себя очень странно. В какой-то момент он стал одержимым, будто внезапно сошел с ума. Бросился на девочку с ножом во время проведения ритуала, когда она стояла с медальоном. Он убил бы ее, если бы Герман Хофманн его не остановил. Он так отчаянно сопротивлялся, что отец девочки случайно нанес ему тяжелую рану, от которой дворецкий скончался на месте. При этом Томаш Дворжак так и не выпустил нож из рук и, даже умирая, вел себя очень агрессивно.
– Я в это не верю! Мой отец никогда бы так не поступил!
– Но, тем не менее, всё было именно так. Я не убивал, вашего отца, Иржи, но принял предложение главы семьи, взять вину на себя. Представить ситуацию таким образом, чтобы она выглядела, как несчастный случай. Я должен был взять ответственность за смерть человека. За это мне заплатили кругленькую сумму. Мое финансовое состояние в тот момент, как, впрочем, и в любой другой оставляло желать лучшего, и я вынужден был согласиться. В случае если бы было судебное разбирательство на совете высших вампиров, то наказание за убийство человека без вампирской лицензии вынесли бы мне. К счастью, никакого разбирательства не было. Хофманнам удалось замять дело. Я не знал, что Томаш Дворжак – ваш отец. Мне очень жаль, Иржи, примите мои соболезнования…
– К черту ваши соболезнования! Я не верю ни одному слову!
– Вы можете верить или не верить, но в тот вечер ваш отец вел себя крайне странно и, возможно, сошел с ума. Я не знаю, почему это случилось. Я не врач психиатр, не скажу, могут ли люди сходить с ума внезапно или болезни должны предшествовать какие-то предпосылки. И кстати… Кое-что необычное все же было, –проговорил Генри, задумчиво потирая пальцами подбородок. – Ваш отец внешне был очень похож на вас. Такой же сдержанный, всегда в безукоризненном фраке, не терпящий никаких ярких деталей и украшений, но имел на карманных часах очень интересную подвеску. Эдакий крупный красный маковый цветок, ну точно вон как на браслете у Катерины. Я тогда еще подумал, что украшение явно женское и совсем не вяжется с внешностью такого дородного мужчины. Но может быть, эту подвеску ему подарила жена или дочь?..
– Что вы несете?!! – не выдержал и перебил его речь Иржи. – У отца никогда не было никаких подвесок. Моя мать умерла давным-давно и ничего ему не дарила. Я забирала тело и прекрасно помню его часы. Они и сейчас у меня!
Нина посмотрела на Кэт и ее поразила перемена в выражение лица девушки. От ее спокойной, расслабленной позы не осталось и следа. За столом сидела сосредоточенная, в любой момент готовая к броску, хищница.
– Если ваш отец похоронен здесь, мы можем выяснить обстоятельства смерти у него лично, – громко сказал вдруг Александр и все обернулись на него. – Нина может пойти в Навь, она умеет. Там расспросит его обо всем!
Над столом пронесся удивленный вздох. Кто-то что-то говорил, но Нина уже не слушала. Она смотрела на подвеску на браслете Кэт, сверкающую крупным брильянтом в центре и россыпью рубинов помельче, обрамленных в белое золото, которые искусный ювелир представил в виде макового цветка. Подвеска покачивалась, гипнотизируя Нину.
Девушка вдруг поняла, какая мысль не давала ей покоя. В тот раз, когда она заходила в Навь, ей встретился безумный старик в инвалидном кресле. Он был очень похож на отца Иржи, изображенного на фотографии. Теперь понятно почему, ведь его могила находится совсем рядом, а в доме живет единственный, близкий человек.
Сын живет с этой стороны, а отец с изнанки…
Навь… Матрешка… Медальон… Развоплощение…
Эти понятия мелькали в голове Нины, сменяя друг друга, пытаясь собраться в единую картину, но не подходили друг другу или их было недостаточно.
Вроде бы у всех есть мотив, но никто не виноват…
А если никто не виноват, тогда где же медальон?
Есть лишь один человек, без мотива… Кэт… Зачем она сказала, что заколка не ее? Скрывает что-то?.. или… Кого-то?
Нина с трудом оторвала взгляд от подвески и посмотрела в лицо Кэт. Глаза! Ее глаза наливались чернотой, а кольцо Василек на руке полыхало синим светом. И почему Нина не заметила этого раньше? Ей отводили глаза? Кэт прямо сейчас открывает проход и уходит в Навь! Нина, не раздумывая, ринулась за ней!
Знакомый туман застлал ей глаза, чтобы через секунду развеяться и открыть перед Ниной совершенно другое место.
Анчут с удивлением увидел, как сначала одна, а потом другая девушка закрывают глаза и обмякают в креслах без сознания. Он посмотрел на Александра, но по его ошарашенному лицу понял, что у того тоже нет никаких объяснений случившемуся.
Марго вскочила со своего места и испуганно принялась трясти Кэт, пытаясь привести ее в чувство. Макс тоже поднялся:
– Что происходит, вы можете мне объяснить? – он переводил взгляд с Анчута на Александра.