– Девушки ушли в Навь. – спокойным голосом пояснил Анчут. – Марго перестань трясти свою кузину. С ней все в порядке, ну то есть… в относительном. И скажи, такое раньше уже случалась?
– Какое такое? Падала ли она раньше в обморок? При мне никогда.
– Да нет. Это не обморок. Твоя сестра ушла в Навь. Открыла проход в другой мир и ушла. А Нина за ней. Вот только вопрос. Как это ей, обычному человеку, удалось?
– А ты уверен, что это все же не обморок?
Анчут спрыгнул со своего стула и подошел к Кэт. Поправил ее голову на спинке кресла, указал на глазные яблоки, которые хаотично двигались под закрытыми веками и на частое, прерывистое дыхание. В точно таком же состоянии пребывала и Нина.
– Я уверен, что это не обморок. А кроме того, я уверен, что Кэт не обычный человек и все это время просто водила нас за нос!
– Не обычный, а какой? – ахнула Марго. – Я Катю с детства знаю и могу поклясться, что сюда со мной приехала именно она и никто другой.
– И никаких магических способностей у нее раньше не проявлялось? Может, она вела себя странно?
– Я знаю про существование магии и прочее, как-никак за вампира замуж собралась. Поэтому уверена, что у Кэти ничего такого не было. В этом смысле она самая обычная девушка.
– А в последнее время она вела себя, нормально? Ты никаких странностей не замечала?
– Честно говоря, – Марго смутилась, – в последнее время я так много была занята собой и своими переживаниями, что совсем не обращала на нее внимание. Поэтому мне сложно вот так сходу ответить.
Макс подошел к Кэт, поднял ее руку с браслетом и принялся внимательно разглядывать подвеску.
– Генри, подойди сюда. Глянь на этот мак. Ты уверен, что именно его видел на часах отца Иржи?
Генри поднялся со своего места и подошел к Максу рассмотреть подвеску.
– Ну я не могу сказать, что прям именно эту, но та была точно такой же. Очень приметная и дорогая вещь. С крупным брильянтом. К тому же явно женская. Она так сильно не вязалась с образом чопорного престарелого дворецкого, что я и запомнил. А кроме того, мак – символ смерти. Я тогда еще подумал: «Надо же, как совпало, просто ирония судьбы». – кисло улыбнулся Генри.
– А потом куда делось украшение? Если тело своего отца Иржи забирал уже без нее?
– Ну мне откуда знать? Уж я точно за вещами покойника следить не должен.
Макс перевернул подвеску обратной стороной.
– Х-м-м… Тут есть гравировка. Интересно!
– И что на ней?
– Буквы М.С. и цифры 1768. И еще надпись… сейчас… она мелкая и почти стерлась, видимо, вещь очень старая. Спи...спок… Похоже, «спи спокойно».
– Инициалы и дата смерти? Интересно. Откуда такая вещь у Кэт? Ты не знаешь? – спросил Макс у своей невесты.
– Нет.
– А эта подвеска у нее давно?
– Не знаю, я ее впервые в этой поездке увидела. Спросила откуда такая дорогая. Кэт, как-то игриво ответила: подарили, мол. Или что-то типа того. Мне, честно говоря, было и не особо любопытно. Просто так спросила, из вежливости…
– Странно это… Очень странно…
– Послушайте, а с ними там в Нави ничего не случится? – Взволнованно спросила у Анчута Марго. – Они же вернутся? Целые и невредимые?
– Ой не знаю… В Нави может случиться, что угодно и с кем угодно.
– Макс, скажи, – вмешался в разговор Александр, – Нина тут недавно высказывала мысль, что матрешкой, про которую упомянули мальчики из Нави, мог быть сам медальон Гранат. Его многофункциональность может давать такой эффект? Типа одно заклинание скрывает под собой другое?
Макс задумался.
– Что еще за матрешка? – со своего места спросил Григорий. – Вы нам про это ничего не рассказывали.
– Ну если в двух словах, то Нина, когда была в Нави, разговаривала с двумя мальчишками, некогда умершими в этом доме. Они живут здесь же, но как бы с изнанки. Там все нереально, очень образно и символично. Они упомянули в разговоре «матрешку». Русская игрушка, основным свойством которой является то, что одна кукла скрывает внутри себя другую. Это, наверняка как-то связано с пропавшим медальоном. Но мы пока так и не разгадали как. Нина предполагает, что матрешка – это артефакт.
– Я бы не звал артефакт матрешкой, – задумчиво проговорил Макс. – У него немного другой принцип действия. Он скорее, как нож, которым можно человека убить, можно колбасу порезать, а можно поделку смастерить. Он ничего в себе не скрывает…
– Х-м-м... Матрешка… матрешка… – бормотал Григорий, барабаня пальцами по столу. – А что, если это не предмет, а человек? Может образно, хитрец такой, с двойным дном?
– Или вообще кто-то, кто выдает себя другого? – продолжил Александр. – Что если все это – мистификация!
– Думаете, матрешка – Кэт? – высказал общую мысль Анчут.
– Макс, ну-ка еще раз, повтори что там за инициалы на подвеске?
– М.С. 1768
– Это же Матрёна Салтыковская, – воскликнул вдруг Генри. Собственная догадка так взбудоражила его, что он вскочил из-за стола и принялся расхаживать по комнате. – Ну конечно! Все сходится. Матрёна и есть Матрешка. Очень громкая и показательная казнь была именно в 1768 году.
– Подожди-ка, Генри. Что еще за Матрёна? Объясни поподробнее! Я уже ничего не понимаю! – взмолилась Марго.