В кресле сидел Гаральд. В первый момент она испугалась, потому что думала, что он ушел, как почти каждую субботу, в пивную «Штертебеккер» играть в скат. Но он не играл в скат, он сидел в гостиной и смотрел на нее. У него в руках не было ни бокала, ни газеты, ни книги, ни пульта от телевизора — ничего. Он просто сидел тут. Она забеспокоилась, но не спросила, что случилось. Она взяла газету с телевизионной программой, посмотрела в нее к хотела пройти мимо мужа, чтобы включить телевизор. В этот момент он взял Анну за руку и потянул к себе на колени. Впервые за долгое время. Он крепко обнял и удержал ее. Ей было неописуемо хорошо. У нее было такое чувство, словно она уже давно дрейфовала в океане, а теперь появился кто-то, кто вытащил ее из воды в лодку, завернул в одеяло и снова заставил кровь пульсировать в ее жилах. Ей хотелось оставаться так часами и днями. Оба не сказали друг другу ни слова, он просто поднял ее на руки и понес наверх, в спальню.
Нельзя утверждать, что теперь наконец в доме врача поселилось счастье, но они снова стали разговаривать друг с другом, по крайней мере обсуждать важные вопросы. Это пошло им на пользу, и обстановка в семье больше не была такой натянутой, что казалось, будто дом взорвется, если кто-то скажет «доброе утро» или позвонит в дверь. Анна уже не боялась встретить Гаральда утром в кухне или в ванной, она даже постепенно привыкла улыбаться ему в знак приветствия.
Постепенно она снова стала понимать, что, собственно, означает «быть дома», она больше не парила в безвоздушном пространстве, охваченная скорбью. У нее снова было тело, она снова была женщиной. Гаральд сделал ее такой.
Поскольку Анна признала этот дом своим гнездом и своим убежищем, она принялась им заниматься. Она скребла полы, чистила ковры специальной пеной, закрасила царапины на стенках белой краской, оттерла липкие полки для приправ, протерла шкафы и выстирала гардины. И чувствовала себя с каждым днем все лучше.
Иногда она останавливалась во время работы, поскольку что-то тянуло внизу живота. Это было неприятно и необычно. Чего-то подобного она не ощущала уже целую вечность. И каждый раз она ходила в туалет, чтобы посмотреть, не начались ли месячные, но ничего не было. И постепенно в ней зарождалась мысль, которой не было уже годами. Мысль, которая в школьные и студенческие годы постоянно вызывала у нее кошмары. До того времени, когда она познакомилась с Гаральдом и когда впервые у нее возникло ощущение, что наконец-то ей встретился тот, кто ей нужен. Она бросила учебу, вышла замуж за Гаральда, и у нее появился Феликс. Вдруг все стало нормальным и легальным, а не грязным и запрещенным. Она больше не была потаскухой, а стала матерью, получившей благословение от родителей, друзей, знакомых и государства. Успокаювающее чувство. После этого она еще пару лет принимала противозачаточные таблетки, а когда прекратила их принимать, то они в своей практике секса установили иные приоритеты, которые просто делали беременность невозможной. Анна чувствовала себя хорошо, и у нее никогда не возникало чувства, что Гаральду чего-то не хватает.
Эта мысль впервые появилась у нее, когда возникла Памела…
А теперь вдруг эта постоянная тянущая боль и это странное ощущение. И задержка месячных уже на целую неделю. Конечно, они не предохранялись в тот штормовой январский вечер. Они были слишком заняты тем, чтобы по-новому познакомиться друг с другом, завоевать друг друга и снова разжечь слабый жар угасшей любви. Когда начала бушевать страсть, они почти сошли с ума, И потом она лежала в его объятиях. Плача. И снова возвратившись к жизни.
Через восемь дней Анна сделала тест. Палочка теста лежала на столе, а она несколько минут, словно тигрица, металась по комнате, не в силах ни читать, ни делать что-то. И пыталась понять, чего же она хочет. Да или нет? Положительный ответ или отрицательный? Что есть проблема или что нет проблемы? Чего-то нового или пусть все остается по-старому? Она этого не знала. Через пять бесконечных минут она заставила себя зайти в кабинет. Сердце билось так, что, казалось, готово было выскочить из груди, лицо горело, и она еле шла — так подкашивались ноги. Она чувствовала себя подсудимой, ожидающей приговора присяжных: виновна или невиновна.
Короткого взгляда было достаточно. Результат теста был ясен и однозначен. Виновна. Потому что если человек теряет голову, то это никогда не обходится без последствий. Феликс исчез, зато новый ребенок собрался в дорогу. И вдруг не осталось ни единого чувства. Одно лишь отчаяние.
