Однако о смене профессии наш герой вряд ли помышляет. По мнению биографов, после войны Буссенар еще три года продолжает обучение на факультете медицины Парижского университета. Скорее всего, это соответствует действительности. Много лет спустя бельгийская газета «Journal de Charleroi» («Вестник Шарлеруа») откликнулась на смерть писателя обширным некрологом, написанным неким Лоре. В этой статье все факты биографии писателя поставлены с ног на голову, но при этом удивительно подробно описан якобы имевший место эпизод провала Луи Буссенара при попытке защиты научной работы, посвященной лечению «грудных болезней»[40]. Как пишет Лоре, докладчик называл преступлением сложившуюся практику отправлять туберкулезных больных на южные курорты: «Северный полюс и его окрестности представлялись ему идеальным местом для лечения больных грудными болезнями: холод тонизирует, эскимосы не знают простуды, питаются исключительно жиром печени трески и тюленьим салом (что является лучшей едой для чахоточных), они обитают при температурах, неблагоприятных для распространения микробов
Данное свидетельство можно было бы счесть крайне ненадежным, если бы интерес Буссенара к грудным болезням не подтверждался рассказом «Лечение, которого не прописывали», опубликованным в приложении к газете «Le Figaro» от 10 августа 1879 года и никогда более не переиздававшимся.
Его сюжет таков. Застав жену с любовником, капитан дальнего плавания бросает соперника в трюм, чтобы затем высадить на пустынном берегу Гренландии. Спасенный эскимосами парижский щеголь, умиравший от чахотки, вынужден перейти на тюлений жир и китовое сало и вскоре полностью выздоравливает.
То есть в статье Лоре явно есть рациональное зерно. Однако достоверно мы пока можем утверждать лишь одно: Буссенар так и не защитил диссертацию, то есть не стал дипломированным медиком.
При этом ему довелось короткое время поработать сельским врачом, о чем он сам вскользь упоминает в письме в газету «Le Temps» («Время») в 1909 году, решив включиться в дискуссию о пользе сна головой на север. По его словам, в большинстве сельских домов, куда его вызывали, кровати были расположены изголовьем на север, и сами крестьяне утверждали, что это улучшает сон и удлиняет жизнь. А было это «еще до того, как он стал писателем».
Очевидно, к тому короткому периоду восходит и бытовавшее в Экренне предание о том, что однажды, будучи вызванным на хутор Пьер-Сеш (отдаленный закоулок Экренна) проконсультировать некоего Лаво, Буссенар не нашел в доме клочка бумаги и выписал рецепт мелом на ставне, который Лаво затем отнес аптекарю.
Оказывается, и этот невероятный эпизод нашел отражение в творчестве писателя. В рассказе «Рецепт для бабули» (1894) Буссенар выводит некоего молодого врача по имени Луи, который, потеряв блокнот, пишет рецепт угольком на ставне дома чудаковатых односельчанок, прозванных Крольчихами. Будучи не в состоянии переписать непонятный для нее текст, младшая Крольчиха на своем горбу тащит тяжеленный ставень до ближайшего города, который встречает ее всеобщим хохотом.
Вот так художественные произведения подтверждают слухи!
И тем не менее в самом скором времени Буссенар навсегда откладывает скальпель и берется за перо. Трудно сказать, что именно подтолкнуло его к этому рискованному решению. Возможно, разочарование в светилах медицины, не оценивших его идеи, как утверждает тот же Лоре. А может быть, обычная скука, которая одолела его за недолгий период медицинской практики в родной деревне.
Как пишут первые биографы, заняться литературой нашему медику посоветовал его друг детства Пальма Гурдон, и он же помог ему опубликоваться на страницах старейшей французской газеты «Le Figaro». Это вполне возможно, особенно если учесть тот факт, что и сам Гурдон, блестящий морской офицер, был вовсе не чужд литературе. Как раз в то время он совместно с художником Эрнестом Лесажем работал над юмористической книгой «Фрегат „Непонятый“» (1876), повествующей о его учебной кругосветке.
Так или иначе, но столичный дебют Буссенара, похоже, состоялся именно на страницах «Le Figaro»: 1 августа 1875 года в приложении к воскресному номеру был напечатан его рассказ «Охота в Австралии», написанный от первого лица. Его герой, владелец своры элитных вандейских псов, пресытившись пампасами, джунглями и саванной, мечтает о новых впечатлениях и приезжает в Австралию. Встреча с тремя английскими офицерами завершается совместной экскурсией вглубь континента и восьмичасовой травлей гигантского кенгуру, чья агония оборачивается тяжелыми травмами для нескольких отважных гончих. Одолеть сумчатое удается лишь вожаку стаи Мирадору. Отведав жареной кенгурятины, охотники без происшествий возвращаются в Мельбурн.
