Похвала Глупости полностью

Есть, быть может, и такие, которые относятся с пренебрежением к такого рода наслаждениям и находят себе удовлетворение в дружбе, которую они ставят выше всего на свете. Послушать их, так дружба не менее необходима, чем воздух, огонь или вода. Кроме того, говорят они, в дружбе столько приятности, что без нее жизнь все равно что день без солнца. Наконец, дружба есть нечто до такой степени почтенное, что и сами философы – если только чего-либо стоит ссылка на их авторитет – не боятся ставить ее в разряд высших благ. Но что, если я докажу, что я альфа и омега, начало и конец и этого столь великого блага? Доказывать же это стану я не крокодилитами, не рогатыми соритами[28] или иными подобного рода диалектическими фигурами, но попросту, без всяких мудреных финтифлюшек. Смотреть сквозь пальцы на недостатки своих друзей, закрывать на них глаза, потакать им и даже принимать серьезные недостатки за достоинства, находить в них прелесть, восхищаться ими – да разве все это не сродни глупости? Когда один покрывает поцелуями родимое пятнышко своей возлюбленной, другой восхищается бородавкой своей Агнесы; когда про своего косоглазого сына отец говорит, что у него глаза Венеры: что все это, скажите на милость, если не глупость непроходимая? Ну да, глупость, трижды, четырежды – глупость! Но эта самая глупость – и она одна – и друзей сводит, и дружбу сохраняет. Я говорю о смертных, из которых ведь никто не родится без недостатков: превосходный человек – это тот, у кого их всего меньше. Что же касается философов, считающих себя чуть ли не богами, то вообще дружба между ними не процветает, а если и заведется невзначай, то какая-то кислая и хмурая и всегда лишь в очень ограниченном кругу. Дружатся же они вообще с очень немногими, чтобы не сказать – ни с кем. И понятно почему: потому что огромное большинство людей безумцы, и почти всякий сумасшествует на свой лад, меж тем как сходство характеров есть необходимое условие тесной дружбы. Если между так называемыми серьезными людьми и заведется иногда взаимное благорасположение, то оно всегда неустойчиво и мимолетно. Да и какая, в самом деле, прочная и продолжительная дружба возможна между людьми строгими и вдобавок настолько зоркими, что они видят насквозь пороки своих друзей? Зоркостью своей в этом случае они могут поспорить с орлом или эпидаврским змеем. Но коли дело коснется их собственных недостатков, у них темная вода в глазах. Свой недостаток ведь что котомка за плечами: его не видно. Но мы знаем, что нет человека, который был бы по природе совершенно свободен от всяких недостатков. Прибавьте к этому различие возрастов и занятий, все те промахи, ошибки и непредвиденные случайности, которыми переполнена человеческая жизнь, и скажите мне, есть ли возможность, чтобы хотя в течение одного часа продлилась прелесть дружбы между этими Аргусами[29], если только не вмешается в дело известная доля того, что греки называют «благодушием» и что можно с одинаковым правом перевести и словом «глупость», и словом «легкомыслие». Недаром Купидон, специалист по части сближения людей между собой, совершенно лишен зрения. Зато все, даже и непрекрасное, ему кажется прекрасным; да и с вами он то же самое проделывает: благодаря ему всякому свое кажется прекрасным, и собственная старушка представляется богиней старичку, точно так же, как и своя девчонка представляется богиней безусому мальчугану. Это обычное явление. Над этим смеются, но это смешное есть то, без чего не было бы сколько-нибудь прочного общения между людьми.

То, что было сказано о дружбе, еще в большей степени приложимо к браку, который ведь есть не что иное, как тесное сближение между двумя людьми на всю жизнь. Боже бессмертный, сколько было бы разводов или даже еще того хуже, если бы повседневное общение между мужем и женой не поддерживалось ежеминутно – лестью, кокетством женщины и ухаживанием мужчины, шутками, различными проделками, взаимной снисходительностью, незнанием истины, притворством, то есть разными моими спутницами. Да ведь надо сознаться, что вряд ли много было бы браков, если бы жених благоразумно осведомился предварительно, с какого рода забавами задолго до свадьбы освоилась эта благовоспитанная по наружности и столь стыдливая девица. А заключенные браки, сколь недолговечны оказались бы они, если бы бо́льшая часть деяний жен не оставалась в неизвестности благодаря халатности или тупости мужей. Все это приписывают глупости. Ну да, именно по милости глупости мужу мила жена, а жене мил муж; по милости глупости – тишина в доме и мир в семье. Смеются над обманутым мужем, над рогоносцем, или как там еще его называют, когда он продолжает расточать супружеские ласки неверной жене. Ну и пусть их смеются! По-моему, лучше уж так обманываться, чем убивать себя ревностью и обращать свою жизнь в трагедию.