Зато вот уж, без всякого сомнения, нашего поля ягода – эти охотники послушать и порассказать о разных сочиненных чудесах и знамениях, любители россказней о разных чудищах, привидениях, призраках, домовых, мертвецах, выходцах с того света и тому подобных дивах дивных; и чем нелепее эти россказни, тем охотнее им верят, тем приятнее щекочут они уши слушателей. Не для одного, впрочем, приятного препровождения времени служат эти россказни; от них и прибыль перепадает кое-кому, в особенности церковникам и проповедникам. Сродни этим те люди, которые составили себе глупое, хотя и приятное убеждение, что стоит лишь взглянуть на статую или икону Полифема-Христофора[51], чтобы обеспечить себя от беды на этот день; или что стоит прочитать известную молитву перед статуей Варвары, чтобы вернуться невредимым с поля сражения; или что стоит лишь в определенные дни приходить на поклонение к Эразму с известными молитвами, чтобы в самое короткое время стать богачом. В лице Георгия-Геркулеса они нашли себе второго Ипполита[52]. На коня его, украшенного дорогим чепраком с кистями, они только что не молятся, а время от времени приносят ему дары; клясться его медным шишаком считается достойным королей. А что сказать о тех, что ликуют, откупившись от своих грехов дарами, и срок пребывания в чистилище измеряют как бы хронометром, вычисляя с математической точностью века, годы, месяцы, дни, часы? Допускается, впрочем, при этом известная возможность ошибки в вычислениях. Что сказать далее о тех, что верят в какие-то магические значки и волшебные заклинания, изобретенные каким-нибудь благочестивым шарлатаном – для спасения души, а быть может, и просто прибытка ради? И чего-чего не сулят себе эти суеверы от подобных примет: и богатства-то, и почестей-то, и долгой жизни в сытости, и вечно цветущего здоровья, и здоровую бодрую старость, и наконец – одно из ближайших ко Христу мест на том свете. Последнего достигнуть они, впрочем, желали бы как можно позднее: когда им сделаются окончательно недоступны радости здешней жизни, тогда они, пожалуй, не прочь поменять их и на небесное блаженство… Иной купец, солдат, судья, уделив копейку из присвоенного богатства, думает, что этим он разом очистил помойную яму своей жизни. Все свои обманы, все бесчинства, кутежи, насилия, убийства, мошенничества, предательства – все это он думает выкупить, совершенно как если бы дело шло о какой-либо торговой сделке, а выкупивши, начать сызнова новый ряд гнусностей. Можно ли быть глупее или, лучше сказать, можно ли быть счастливее – тех людей, которые, прочитывая ежедневно семь стихов из псалтири, сулят себе высшее блаженство? Полагают при этом, что сии чудодейственные стихи указал св. Бернарду один демон. Дошлый демон, что и говорить! только, на беду свою, был он более болтлив, чем сметлив, потому что сам же себе подгадил, открыв свой секрет св. Бернарду[53].
Все это до того глупо, что даже меня заставляет краснеть. Тем не менее нелепицы эти находят себе приверженцев не только среди черни непросвещенной, но даже и среди людей, казалось бы вполне компетентных в деле религии.
Не сюда ли также относится и то суеверие, в силу которого каждая местность заявляет притязание на особое, специальное покровительство кого-нибудь из святых? Каждому из них приписываются специальные способности. Одному молятся при зубной боли, другого призывают на помощь в муках родов, третий должен помочь отыскать украденную вещь, дело четвертого – подоспевать на помощь потерпевшим кораблекрушение, на пятом лежит забота о стадах, и т. д., и т. д. Понадобился бы длинный список, если бы всех перечислять. Есть и такие, что годятся в различных обстоятельствах жизни. Такова в особенности Святая Дева: масса верующих ей приписывают даже большее могущество, чем Сыну Божьему.
