Похвала праздности полностью

В Китае также можно наблюдать ненависть к Англии, хотя и в меньшей степени, чем в Индии, поскольку китайцев англичане никогда не завоевывали. Китайская молодежь сочетает патриотизм с искренним восхищением Западом, что напоминает Японию пятидесятилетней давности. Молодые китайцы готовы трудиться не жалея сил ради просвещения, освобождения и благополучия своего народа. В целом Китай сохранил идеалы девятнадцатого века, которые там еще не устарели. Раньше цинизм был присущ чиновникам императорского режима и выжил разве что среди непримиримых милитаристов, сбивающих страну с толку после Синьхайской революции 1911 года, однако в менталитете современных интеллектуалов ему места нет.

Мировоззрение молодых людей в Японии мало чем отличается от тенденций, преобладавших в континентальной Европе между 1815 и 1848 годами. Те же либералистские лозунги: парламентарное правление, свобода личности, свобода слова и мысли. Борьбы с традиционным феодализмом и самодержавием вполне хватает, чтобы занять умы и поддержать энтузиазм японской молодежи.

Утонченному юноше Запада все эти поводы представляются мышиной возней. Он твердо убежден, что, беспристрастно изучив все возможное, он все познал «и больше под луной нет ничего достойного вниманья». Без реакции на традиционные учения тут явно не обошлось, хотя не думаю, что в них главный корень зла, ведь в иных обстоятельствах новое поколение, отрицая старые доктрины, формирует собственные. Если у современной западной молодежи прежние идеалы вызывают лишь цинизм, на то должна существовать особая причина. Похоже, молодые люди разуверились не просто в том, что им навязывают, а вообще во всем. Такое небывалое положение дел заслуживает самого пристального внимания.

Давайте пройдемся по основным идеалам прошлого и посмотрим, почему они больше не внушают доверия. К ним можно отнести такие понятия, как религия, родина, прогресс, красота и истина. Чем же они не устраивают нынешнюю молодежь?

Религия. Здесь проблема отчасти интеллектуальная, отчасти социальная. В интеллектуальном плане мало кто сегодня способен на столь пылкую веру, как, скажем, у святого Фомы Аквинского. Для современников идея Бога выродилась в некое абстрактное, обобщенное понятие «энергии жизни» или «вечной силы вне нас, что побуждает к праведности». Даже самих верующих куда больше заботит влияние религии на этом свете, чем «тот свет», в который они, по идее, верят. Они больше убеждены в пользе Бога как концепции для улучшения этого мира, чем в том, что мир создан во славу Божию. Такая готовность подчинить Бога земным нуждам вызывает сомнения относительно искренности их веры. Эти люди, похоже, считают, что Бог, как и Шаббат, придуман для человека.

Существуют и социологические причины непригодности религии в качестве стимула современного идеализма. В результате многочисленных пожертвований Церковь превратилась в ярого поборника собственности. Более того, из-за осуждения удовольствий, которые молодым людям кажутся вполне безобидными, она ассоциируется у них с практикой подавления и неоправданно жестокими, на их скептический взгляд, муками. Я знавал серьезных юношей, всей душой воспринявших учение Христа, которые, однако, подверглись опале со стороны официального христианства – их изгоняли и преследовали, словно воинствующих атеистов.

Родина. Патриотизм во все времена считался беззаветной верой, которую безоговорочно разделяли лучшие умы человечества. Так было в Англии при Шекспире, в Германии при Фихте, в Италии при Мадзини и до сих пор сохранилось в Польше, Китае и Внешней Монголии. В странах Запада патриотизм по-прежнему преобладает в политике, при распределении государственного бюджета, подготовке военных действий и так далее. Вот только как идеал для образованных юношей и девушек он не годится: они видят в нем пользу для порабощенных народов в борьбе за свободу, однако с обретением независимости прежде героический национализм неминуемо оборачивается репрессивной силой. Поляки, которым идеалисты симпатизировали с тех пор, как Мария-Терезия «плакала, но брала», воспользовались свободой, чтобы чинить притеснения в Украине. Ирландцы, которым британцы навязывали цивилизацию в течение восьмисот лет, воспользовались свободой, чтобы запретить публикацию многих достойных книг. Неприглядные картины расправы поляков над украинцами и ирландцев над литературой превращают национализм в неподходящий идеал даже для небольшой нации. А уж в отношении могущественных держав он и вовсе не выдерживает критики. Версальский договор сильно разочаровал тех, кому посчастливилось выжить в войне за идеалы, попранные их же правительством. Все те, кто кричал, что воюет против милитаризма, по окончании войны стали ведущими милитаристами в собственных странах. Этот факт убедил образованную молодежь, что патриотизм – главное проклятие нашего века и что, если дать ему волю, цивилизации наступит конец.